Интересно, что им снится, подумал Алексей. Ведь если они в каком-то роде спят, как говорил Гранин, значит, им должны сниться сны: зелёные газоны, деревья в городском парке, улицы, заполненные дымящими выхлопными газами автомобилями и вечно спешащими по своим делам горожанами. Ну или что-то более абстрактное типа розовых единорогов, летящих над космическим морем.
Или они видят кошмары? Кошмары, из которых им никак не вырваться, потому что проснуться нет никакой возможности?
Против своей воли он вспомнил сотрудника госбезопасности, удостоверение которого носил в нагрудном кармане, и тело которого они нашли в одном из вагонов на местной сортировочной станции. Он ведь тогда, судя по всему, застрелился, когда понял, что не может выбраться из этого места. Видать не было у него необходимого гена проводника, и иного выхода он не видел, лишь бы не умирать от жажды. Интересно, какую запись сделал в личном деле кадровик: погиб при исполнении? Пропал без вести? Или сбежал за границу, будучи склонным к предательству? Времена тогда были не простые (а сейчас что, легче что ли, сам себя поправил Алексей), в число врагов народа можно было угодить по простому доносу, по крайней мере, он так слышал.
У него самого пока с припасами было всё в порядке, но, как ни крути, они понемногу, но уверенно таяли. Особенно сильно приходилось экономить воду, пускай, здесь ещё и оставалась доля Василия, но с водой здесь было совсем плохо, не было её здесь вообще. Жажда порой накатывала внезапно и гораздо чаще, чем в обычном мире. Наверное, здесь влажность была нулевой, ну или стремилась к нему.
Так проходил день за днём, ночь за ночью, но за ним так никто и не приходил.
Вариант сидеть на одном месте и просто ждать, Алексей сразу отмёл. Под лежачий камень, как говорила бабушка, вода не течёт. Да и он совсем не походил на заблудившегося в лесу горожанина. Поэтому он продолжал свои вылазки в город, одновременно составляя свою собственную карту. Атласа, аналогичного тому, что забрал с собой Гранин, ему найти так и не удалось. И не удивительно, если учесть, что старатели город подчищают, если так можно выразиться, уже не одно десятилетие. А судя по тому поезду с пулемётными турелями, в котором они нашли майора НКВД, в него заглядывали и раньше, вынося по возможности всё ценное.
В одну из своих вылазок он наткнулся на то, что можно было бы назвать школой, учитывая множество детских мумий, оказавшихся за партами. Он в очередной раз задался вопросом, кем нужно быть, чтобы вот так поступить даже с детьми. Является ли гибель сотен ни в чём не повинных детей, оправданной ценой за спасение тысяч других?
Это если вообще считать, что от такой жертвы был хоть какой-то прок, учитывая, что в Комитете не знали, что творится вне Долины. Но вот смог бы он поступить так же? Пожертвовать кем-то ради спасения свлих близких?
Поиски карт и атласов, которые рассчитывал обнаружить Алексей, не привели к успеху. Помещения, где он думал найти их, были вычищены чуть ли не полностью, лишь кое-где валялись разбросанные книги, от которых толку в его положении было ноль. Даже развлечь себя чтением он не мог по причине незнания языка, хотя как-то и подсказал учёным, что работали на Комитет, ключ к его расшифровке.
Тем не менее, на глаза ему попался кусок мела, который он и прихватил с собой, став чертить стрелки и оставлять надписи на стенах домов и тротуарах.
Ради интереса и в попытке встретиться с кем-нибудь из Комитета, Алексей выбрался в район железнодорожного вокзала, чтобы взглянуть, как там себя ведут манекены. В прошлый свой визит на вокзал, чужачка, что ожидала Гранина и Ярослава, порядком их взбудоражила, из-за чего те чуть не разорвали его с Василием.
Впрочем, ему было бы достаточно наткнуться на старателя и попробовать уговорить его вывести его отсюда. Не факт, что получилось бы, но попробовать стоило, в конце концов, угрозы и автомат в руках, лучше, чем одни угрозы.
То, что люди периодически пропадают при выполнении заданий Комитета – не секрет. И дело не только в так называемых эмигрантах, которые, как Василий мечтают сбежать в какой-нибудь приглянувшийся им мир, чтобы там обосноваться, а то и просто уйти по бесконечной дороге между мирами в поисках новых впечатлений.