Плетнёв посмотрел на часы, стрелки показывали пять-тридцать утра. Странное ощущение, он готов был поклясться, что сейчас, как минимум, десять часов, но циферблат говорил об обратном. Дурное место. Интересное, но дурное. Даже ощущение времени здесь иное, чем на Земле. Но только ощущение, по крайней мере, никакого отклонения от их собственного времени пока никто не заметил. Не было такого, чтобы кто-то пробыл здесь пару суток, а домой вернулся через пару лет. Нет, всё как обычно. Разве что это самое время суток могло не совпадать, когда ты оказываешься здесь.
Чтобы не сидеть в полной тишине, Плетнёв решил попробовать завести разговор с учёным, если уж тот всё равно не спит. Хоть какое-то развлечение.
- Не думал, что мы и в самом деле сейчас находимся в аду, как рассказывала, как её там, Марфа?
- Аглая, - поправил Гранин и тут же пустился в рассуждения, попутно постукивая по клавишам. Время от времени он отпивал из чашки, которую ставил на второй стул, видимо принадлежащий Ярославу. Напарник его, как ни в чём не бывало, дрых, лёжа на боку спиной к Плетнёву. – Бедная девушка. И хотя дальше её следы в истории теряются (как и большинства людей, кстати), не думаю, что она смогла оправиться от такого удара. Всё-таки тогда люди имели совершенно другой склад ума. Разве что какой-нибудь более-менее образованный дворянин смог бы оценить произошедшее с рациональных позиций, хотя, пожалуй, тоже без последствий бы не обошлось. Лекарь, и тот, пошёл поститься и молитвы читать.
Он замолчал, будто вспоминая, о чём говорил.
- Нет, это не ад в том смысле, в котором мы его себе представляем. То есть с точки зрения религии и метафизики. Но то, что здесь произошло, вполне можно так квалифицировать, - Алексею показалось, что Гранин общается больше сам с собой, чем с ним. Учёный даже скорчил задумчивую гримасу, как бы обдумывая формулировки, не забывая при этом постукивать по клавиатуре. - Равно как и ядерную бомбардировку Хиросимы. Или операцию по ликвидации последствий чернобыльской аварии. Да любая катастрофа или беда в жизни конкретного человека - может восприниматься им как адские муки.
- Ну, это ты... - попытался вклиниться Алексей, но Гранин его как будто не слышал, или посчитал, что ничего стоящего сейчас Плетнёв всё равно не скажет, продолжал.
- Вот только если судить по тем обрывкам, что мы знаем о местной культуре и верованиях (это, кстати, к вопросу, почему я хочу своими глазами увидеть ту церквушку и подземелье под ней – у нас очень мало данных), такое здесь происходило не раз. Минимум, два раза. При этом между катастрофами прошло так много времени, что предыдущая стала казаться местным жителям каким-то вымышленным мифом, чем-то ненастоящим, сказкой.
- Как всемирный потоп.
- Типа того, - кивнул Гранин. – Так что ад – понятие широкое. Для каждого он бывает свой, Алекс. Иногда можно прожить всю жизнь в его ожидании и даже не верить в его реальность. В итоге, окажешься к нему совершенно не готов. С другой стороны, как сегодня воспринимается религия? Как набор сказок, практически не имеющих ничего общего с современной жизнью.
- Думаете, - сейчас Гранин не стал прерывать Алексея, - здесь было так же? Всё превратилось для них в набор бессмысленных ритуалов? И они оказались совершенно не готовы к тому, что произошло?
- С высокой степенью вероятности, - кивнул учёный. - Думаю, они не сильно отличались от земной цивилизации. Вообще, если они были людьми, в привычном нам понимании, а я склонен думать, что так оно и было, то законы развития их общества должны быть схожими с земными. Нам бы провести исследование ДНК, но пока что Комитет не даёт добро на доставку материалов биологического происхождения. Они от неорганики шарахаются, как от огня, а тут!.. А было бы неплохо прихватить с собой пару-тройку мумий и препарировать их по полной программе. Или тащить сюда целую лабораторию, но, опять же, всё упирается в финансы.
После слов о финансах Гранин даже прищёлкнул языком.
- Но что-то всё-таки протащить позволяют, я правильно понимаю? – уточнил Плетнёв, памятуя о сколотом куске минерала с так называемой статуи и металлической табличке.
- А, это, да, кое-каких послаблений удалось добиться.
- Понятно, - выдохнул Плетнёв, потягиваясь, суставы отозвались звонким хрустом. Решил продолжить разговор. - Но потом всё здесь накрылось медным тазом, так?
- Ха! Отличная метафора для апокалипсиса! - улыбнулся учёный и вновь отпил из чашки. - Да, всё здесь накрылось медным тазом. И судя по всему, не только здесь.