Рабочие, занимавшиеся погрузкой оборудования, остановились, и все как по команде уставились на жерло тоннеля, в темноте которого терялись рельсы. Среди них пробежало отчётливое роптание. Оно и понятно: объект оборонный, скорее всего, связанный с ядерным оружием, вдруг там что-то пошло, как говорится, не так и какая-нибудь боеголовка свалилась с полки, угрожая остеклить окрестность в радиусе нескольких километров.
И даже если она рванёт внутри горы, точно мало не покажется никому.
- Что там у вас? – поднеся рацию к лицу и сохраняя максимальное спокойствие, спросил Смирнов и отпустил кнопку приёма.
Динамик отозвался шипением и треском, потом раздался озадаченный голос:
- Проводники почувствовали формирование точки перехода.
- Мы же заварили ворота! И питание отключили! – не понял полковник. – Какого чёрта?
- Нет, это не из пустыни, - раздалось из рации. - Точка формируется неподалёку с генератором. Пока она не стабильна, но проводники говорят, что они не видели ничего подобного раньше.
По всему выходило, что кто-то умеет создавать точки перехода искусственно. Не просто пользоваться тем, что есть, а именно создавать! Специалисты Комитета уже давно высказывали подобные гипотезы, но чтобы стать свидетелем появления точки перехода лично!
- Шалимов! Уйми рабочих! Это просто ложная тревога! – выкрикнул Смирнов одному из офицеров и тот, добродушно разведя руки, в сопровождении нескольких солдат направился к людям, призывая их подойти ближе и выслушать. Похоже, что он «лепил горбатого» прямо на ходу, взяв за основу версию ложного срабатывания сигнализации и что всё самое опасное, что было на базе, уже давно вывезено отсюда на специальные склады хранения, а то и утилизировано. Мол, что, вы никогда не видели, как срабатывает пожарная сигнализация без всяких на то причин. Обычно, мол, дело.
И надо отметить, что брожение среди рабочих довольно быстро сходило на нет.
- Сидоренко! За мной! – приказал полковник, и они быстрым шагом, но не таким, который мог бы вызвать панику у рабочих, пошли в тоннель.
Внутри их уже ждало человек двадцать в полном вооружении.
- За мной! – повторил Смирнов и они уже значительно ускорившись, устремились внутрь горного комплекса.
Спустя некоторое время после быстрых переходов по грохочущим металлическим ступеням они остановились в одном из обширных помещений, которое было заставлено пустыми бочками из-под мазута и такими же ящиками, которые решили не оставить здесь до лучших времён и не занимать лишнее место на платформах и вагонах.
- Здесь, - произнёс один из проводников с монголоидными чертами лица. Кажется, он был из эвенков.
Полковник повернулся к другому проводнику, тот коротким кивком подтвердил слова первого и указал рукой в сторону глухой стены. Там, где располагался лифт в решетчатой шахте, который сейчас был обесточен, и лестница на нижние уровни. Но было очевидно, что лифт сейчас совсем ни при чём.
- Займите позиции для огня. Отключите освещение, нас не должно быть видно. Огонь открывать по моему выстрелу!
Солдаты распределились за укрытиями, которыми послужили пустые бочки, ящики и колоннами, поддерживающими потолок. Приготовились начать стрельбу, как только поступит соответствующая команда. Все затихли. Никто не проронил ни слова, кажется, даже не было слышно дыхания людей.
Эвенк сморщился, как от приступа головной боли и что-то проговорил на своём языке. Второй проводник никак внешне не отреагировал, но многозначительно посмотрел на полковника.
Происходило что-то, что однозначно характеризовалось, как нештатная ситуация. Точка перехода формировалась прямо у них на глазах, и происходило это явно по чьей-то воле. Вот только не понятно: доброй или злой.
- Сейчас, - прошептал второй проводник рядом с полковником, - смотрите туда!
Смирнов жестом приказал «Приготовится!» и упёр приклад автомата в плечо. Остальные бойцы тоже взяли оружие наизготовку.
Казалось, что темнота в районе лифтовой шахты стала ещё более густой и непроницаемой, словно бы обрела плотность. Вот она была самой обычно, а вот уже превратилась во что-то иссиня-чёрное, практически осязаемое.
Бывает так, что тишина буквально звенит в ушах. И это правда. Только звенит не тишина, а кровь, что бьёт по барабанным перепонкам. Ты практически слышишь сам себя. Так было и сейчас.