Очередной вагон, очередное купе, Гранин дёргает ручку двери, а Плетнёв дежурно направляет внутрь дуло пистолета. Только в этот раз в кресле у окна дёрнулось что-то большое. Из-за неожиданности Алексей отскакивает в сторону, чуть не нажав на спусковой крючок.
Плетнёв краем глаза замечает, как по лицу Гранина стоящего напротив, но который не видел, что находится внутри купе, пробегает волна непонимания. За спиной послышался щелчок предохранителя на автомате Василия и невразумительный мат.
Алексей стоял, вглядываясь в купе и держа на мушке тень в человеческий рост. Из-за рассеянного света, больше похожего на сумерки, он сразу не разглядел кто перед ним.
- Что там? – шёпотом спросил Гранин.
В ответ Гранин просто вошёл в купе, приблизившись к телу почти вплотную.
Ну, понятно, очередная мумия. Точнее, первая обнаруженная ими в этом поезде. Строгий костюм, крой которого показался Плетнёву знакомым, широкий галстук, натянутая на череп сухая кожа, светлые или выцветшие волосы, не понятно.
- Заходите! – позвал он остальных. – Походу мы нашли одного из пассажиров.
Гранин, а за ним и остальные протиснулись в купе. Ярослав включил фонарь в режим лампы, и купе наполнилось ровным дневным светом, которого так не хватало в этом мире.
- Осмелюсь предположить, Алексей, что это не пассажир, ни разу, - произнёс Гранин, подойдя к телу, что сидело на кресле. Судя по всему, в движение его привел резкий рывок, которым Гранин открыл дверь в купе.
- А кто же это?
- Давайте посмотрим. Ничего не напоминает? – Гранин посветил на правую кисть мумии, которая сжимала пистолет.
- Тульский-Токарев, - констатировал Плетнёв.
- Совершенно верно, причём из первых серийных, - он осматривал сидячий труп. – Посмотри на его одежду. Как тебе покрой?
- Не специалист в истории моды, если честно, - ответил Алексей.
- Это тридцатые годы прошлого века, господа.
Теперь понятно, почему фасон костюма показался Плетнёву знакомым. Видел что-то подобное на старых пожелтевших фотографиях в деревенском доме его бабки.
- Может ты тогда это, видел его призрака, который привёл тебя к его телу? – вполне серьёзно спросил Василий.
- Привидений не бывает, - уверенно сообщил Гранин. – Чушь и бред!
Никто спорить с ним не стал. Он присел на корточки напротив мумии, внимательно её рассматривая её, пока та скалилась безучастно глядя на учёного пустыми глазницами высохших глаз.
- В виске пулевое отверстие, на костюме справа следы крови. Нога, простреляна ещё и нога. Он был ранен, не мг толком передвигаться, - проговаривал Гранин. Осторожно отодвинул полу пыльного пиджака, где оказалась кобура. – А знаете, кто пользовался пистолетами этой системы в 1930-х?
- Милиция? – предположил Алексей.
- Верно, вот только в целом она относилась к органам НКВД, а НКВД, кроме всего прочего занималась ещё и госбезопасностью.
- Или бандюган, который подрезал пистоль у мента, - резонно заметил Василий.
- Думаю, у нас есть шанс определиться в этом вопросе, - ответил Гранин. – Во-первых, не думаю, что бандиты в те времена носили штатную кобуру, а во-вторых…
Он двумя пальцами извлёк из левого кармана пиджака маленькую красную книжечку, осторожной развернул её, но она всё равно издала еле слышный треск на изломе.
- Майор государственной безопасности НКВД СССР Иванченко Пётр Сергеевич, - зачитал он. – Удостоверение действительно по 21 ноября 1940-го.
- Как же тебя сюда занесло-то майор? – произнёс Василий. - Не смог выбраться и решил не умирать от голода и жажды?
- При кобуре, при табельном оружии, при служебном удостоверении, но в штатском… перечислял Гранин, - О чём это говорит?
- Был на оперативном задании, - Плетнёв рассматривал пистолет. Смазка давно испарилась, и кожух-затвор не поддавался, решил, что не будет издеваться, и разберётся с этим потом.
Гранин стараясь не повредить мумию, извлёк из костлявой хрусткой руки пистолет, протянул его Плетнёву.
- Возьмём с собой, и запиши номер оружия, может пригодиться. Потом поднимем архивы, может, узнаем, что за человек такой был майор Иванченко и числится ли он среди пропавших без вести сотрудников органов госбезопасности.
- Ксиву?
- Тоже.
- Значит, ещё до Войны здесь оказался.
- Смотря что считать началом войны, - веско заметил Гранин, доставая из другого кармана - Германия вторглась в Польшу 1-го сентября 1939-го. А за год до этого немцы на пару с поляками поделили Чехословакию.
- Это понятно, - согласился Плетнёв. – Знать бы при каких обстоятельствах он здесь очутился.
- Мог «провалиться», - предположил Василий. – Я таких видел. Не здесь, но бывало. Опять же, как её, Аглая из рассказа профессора.