Чёрт! И ведь где-то он слышал это название! Вот только Алексей никак не мог вспомнить в связи с чем.
Привыкать к чужому телу не приходилось, мозг даже не реагировал на запах чужого тела, и на запахи вокруг, так как они были ему привычны. Но некоторый неуловимый диссонанс между физическим ощущениями и сознанием всё-таки имел место. Иногда Плетнёву казалось, что он вот-вот потеряет контроль над телом, и оно рухнет на пол марионеткой, которой перерезали все нити, соединяющие её с деревянной планкой.
Надо было что-то придумать. Что-то во что поверят и позовут Анну. Плетнёв приподнялся на локтях и кроватный панцирь под ним жалостливо скрипнул, а в боку с силой прокололо, из-за чего у него перекосило лицо, а перед глазами, словно молния полыхнула.
- Вам лежать надо! – охнула сестра милосердия. – Будете шевелиться – швы разойдутся, заражение начнётся! Вам беречь себя надо!
Штабс-капитан рухнул на кровать, нахлынувшая боль пульсировала и в боку и в голове.
- Найду вам вашу Анну! – с лёгкой обидой в голосе зашептала сестра милосердия, помогая Алексею, то есть Павлу принять более удобное положение. – Всё бы вам Анну, да Анну! Свет клином на ней что ли сошёлся!
Кажется, она ревновала. Молодая сестричка, которая бросила учёбу и отправилась на германский фронт, чтобы помогать раненым бойцам.
Плетнёв лишь улыбнулся и провёл своей огрубевшей ладонью по её щеке, от чего сестра вся залилась ярким румянцем. Скромно улыбнувшись она ушла из палаты
***
Алексей проснулся от осторожного прикосновения к его руке и потому, что кто-то присел на край его кровати, от чего та слегка просела.
Не дождавшись возвращения Елизаветы, так звали сестру, что приносила ему воду днём, а также появления Анны, за которой та, как он надеялся, ушла, он просто лежал и глядел в облупившийся с рыжими потёками потолок.
Странное ощущение, поймал он себя на мысли. И не от того, что он был сейчас, вроде, контужен, ранен, но тело это ему не принадлежало, и при этом он испытывал весь спектр болевых ощущений.
Нет, он не знал чем себя занять. В той жизни, в будущем, он сейчас бы достал смартфон и стал бы нажимать на кнопки какой-нибудь игрушки. Или завис бы в интернете, читая новости.
Здесь тоже можно было читать, правда, только газеты, написанные старым шрифтом и по старым же правилам орфографии. От количества «ятей» и твёрдых знаков мельтешило в глазах, не говоря уж о букве «i». Особо заставляли улыбнуться непривычные окончания слов типа «чистаго» (это слово он обнаружил на пятирублёвой купюре, что нашёл в кармане кителя), «обезпеченныя», «средняго» и тому подобные перлы старой орфографии.
Так он и уснул под стук копыт, доносящийся с улицы, крики солдат, извозчиков, редкие звуки двигателей, да с выпуском «Губернских ведомостей» в руках, зачитав газету до дыр, хотя на девяносто процентов последняя, как и любая пресса в настоящее время была о войне.
В настоящее время, хм… в его случае, это какой-то каламбур получается или оксюморон. Да и может ли время вообще быть настоящим.
Разомкнул глаза, в лунном свете, льющемся в окно, он увидел, что на краю постели аккуратно примостилась Анна. В таком же одеянии с красными крестами, что и та, другая сестра милосердия, в таком же белом платке. И с таким же любопытно-хитрым взглядом, который он так хорошо помнил.
- Вы кто? – на Алексея непонимающе смотрели те же глаза, что врезались ему в память, только сейчас они скорее были ярко-серыми, чем голубыми. Это немного сбивало с толку, но то, что это была Анна, Плетнёв нее сомневался.
- Я – Алексей, - ответил Плетнёв и уточнил, как будто это что-то меняло, - Алекс.
- А отчество ваше благородие Алекс иметь изволит? – Анна глядела на него с явным любопытством, и в то же время с озорством, мол, ещё один контуженый ухажёр на её голову свалился. – Или так и прикажете звать вас – Алекс? Чай не англичанин какой, или американец.
- Не англичанин, - согласился Плетнёв, - и не американец. Никак нет. Однако, я не понимаю, почему ты меня не узнаешь?
Он и сам не заметил, как перешёл на «ты», хотя для него, как раз, в этом не было ничего удивительного.
- А должна? – уже с вызовом произнесла Анна. – Мы с вами, ваше благородие, на брудершафт не пили.
И тут до Плетнёва дошло, почему она смотрит на него такими глазами и откровенно не узнаёт! Надо же быть таким идиотом! Ведь это же элементарно! В прошлый раз Анна из будущего закинула его во времена Великой отечественной войны, а сейчас он, как ни крути, в самой гуще Первой мировой!