Манекен в окулярах бинокля продолжал стоять на том же месте, как приклеенный. Плохое место. Очень плохое. Уж лучше было бы подписаться на ликвидацию террористов без гарантии эвакуации, чем возвращаться сюда. Там хоть ты на Земле, а здесь? Здесь ты словно ходишь по одному большому кладбищу с неупокоенными мертвецами, которые до сих пор думают, что живы. А мертвецу что пуля? Мертвец уже мёртв. Ему пуля – ничто!
Оно, конечно, манекены далеко не были бессмертными, и пули на них очень даже действовали почти так же, как и на любого другого человека, то есть прекращали их бренное существование, но ощущение того, что он стал свидетелем чего-то потустороннего, не покидало Алексея.
Тем не менее, никакой системы в дерганьях манекена Алексей не заметил. Положения тела менялось через разные отрезки времени, и при этом существо (назвать его человеком не поворачивался язык) всё это время оставалось на месте. Передавал ли он таким способом другим своим сородичам сообщения и о чём, понять было совершенно невозможно.
А вдруг его и вправду штырит, как считает Василий? Или он спит, как сказал Гранин. Только лунатит во сне. Видели людей, страдающих лунатизмом? Так себе зрелище, особенно, если они ходят во сне с открытыми глазами. И видят они перед собой совсем не то, что передают им в мозг зрительные нервы.
От этих размышлений стало лишь хуже. Надо абстрагироваться и рассматривать манекенов, как реальную опасность, пока не доказано обратное, так будет эффективнее.
- Красиво, - произнёс Гранин, глядя в бинокль.
Плетнёв опустил бинокль и посмотрел в сторону туриста. Это он о тормозном тектонике манекена?
- Архитектура красивая, говорю, - словно почувствовав не заданный вопрос, произнёс Гранин, не оборачиваясь и продолжая смотреть в бинокль на здание вокзала, – Столько всего! Понятно, что это, скорее всего, поздняя стилизация, однако явственно просматриваются религиозные сцены, возможно из древних мифов, пока не разобрать, хотя… Вы узнаёте ту композицию, что изображена на горельефе справа?
То, что посмотреть было на что, не было преувеличением. Так что, высматривая, как лучше проникнуть на вокзал, Алексей попутно оглядел фасад главного корпуса, однако не акцентировал внимание на каком-либо скульптурном изображении. Сейчас же он взглянул на портик туда, куда советовал Гранин.
Четыре фигуры: мужская, женская, два подростка: сын – старше, дочь – младше. Их схватили стражники в стилизованных латах и тащат закованных в цепи мучеников на суд. Был там и царь (или вождь), восседающий на троне, и придворные, и плебс, требующий кровавых развлечений.
- Отец, мать, сын и дочь… Пророки, Святое семейство, которое явилось в этот мир, чтобы проповедовать людям добро и любовь, а они над ними посмеялись и предали изощрённой мучительной смерти… - Гранин вздохнул. – И Дочь видела смерть своих родителей и брата. Её планировали казнить последней.
- Я не специалист по археологии, - сухо сказал Алексей, продолжая рассматривать горельеф, уж очень неприятные он всколыхнул воспоминания, - но мне показалось, что подземный храм гораздо старше, чем посвящённый ей культ. Если это вообще она.
- Не исключено, что её поместили туда гораздо позже, – резонно заметил Гранин. – В истории не раз бывало, когда на месте древнего капища строились новые храмы. И потом: кто сказал, что боги являются только раз? Люди вот до сих пор ждут второго Пришествия. Мифы и предания имеют свойство меняться со временем. Может ведь так случиться, что для кого-то Священный Змей Кетцалькоатль – божество, давшее людям знание, а для кого-то чудовище, требующее ежегодных человеческих жертв. Я тебе больше скажу: тот же Бог, что утопил человечество во Всемирном потопе, он же потом, как считается, послал людям своего сына учить их любви и добру.
Гранин опустил бинокль и пожевал нижнюю губу.
- А она это или нет… Разберёмся, - Гранин достал фотоаппарат с большим зумом и стал фиксировать изображения. – Забавно-забавно…
- Ладно, хорош достопримечательности разглядывать, - сказал Алексей и показал рукой направление, - думаю, пойдём вон там. Вася, что думаешь?
Проводник присмотрелся, куда указывал лейтенант, подумал и согласился, что там, слева от основного здания, можно проскочить, по крайней мере, там не было замечено ни одного дёрганного манекена, а по логике постройки там должен был быть вход в основное здание вокзала.
- Смотрите под ноги! – предупредил всех Плетнёв.