Хуже только, когда даже твоё начальство не знает, что задумали его подчинённые.
Жутко хотелось в отпуск.
Тёплое море под звуки прибоя покачивало Алексея туда-сюда. И было так хорошо, как никогда до этого. А ведь он давно не выезжал на море, подумал он. Надо бы в отпуске обязательно отправиться на море. Сейчас, правда. Времена такие, что людям при должности и звании дальше Краснодарского края или Абхазии трудно уехать. Ну, хотя бы Абхазию… В Сочи на пляже упасть некуда.
Море качает тебя волнами всё сильнее и сильнее. Зачем? Как будто ты сделал ему что-то плохое.
С другой стороны, если он давно не был на море, то как он оказался на нём сейчас?!
- Да просыпайся же ты, чтоб тебя! – это был Василий. – Фигасе тебя торкнуло!
Алексей резко принял сидячее положение, помотал головой
- Убью! – только и сказал он.
- Убьёшь, убьёшь! И я убью! Всех убьём, – согласился проводник. - Но потом. Сначала выберемся отсюда. А то сдаётся мне, наши ходячие друзья что-то уж больно активизировались, - шёпот, перерастающий в гул, и в самом деле стал громче. - Хорошо хоть не так, как в твоём рапорте описано. Но всё равно, лучше не дожидаться, пока они сюда доберутся.
Он похлопал его по плечу и ещё раз растормошил:
- Ну, ты как?
Обернувшись, Плетнёв через плечо посмотрел на заполненные манекенами перроны. Как ни крути, а ведь стадо действительно двигалось. Медленно, но двигалось. Гудело и двигалось. И, стоит признать, что по вектору это движение было в их с Василием сторону.
- Сколько прошло времени, как нас вырубили?
- Минимум час.
- Чёрт! Много!
- Да уж, отличная у них, надо признать, дурь, - ухмыльнулся Василий, мне такое снилось! – хихикнув, произнёс Василий, бросил взгляд на лейтенанта. - Ты себе лоб расшиб.
- Что?
- Лоб, говорю. Кровь у тебя.
Алексей дотронулся до ссадины, сморщился, и, посмотрев на испачканные кровью пальцы, полез в аптечку за пластырем, но тут вспомнил, что Гранин, что-то оставил в кармане куртки.
Из последнего он извлёк сложенный вчетверо разлинованный листок бумаги. Такие он видел в блокноте Гранина, когда тот делал свои записи, если ему казалось что-то интересным или стоящим внимания.
Плетнёв развернул клочок бумаги, вырванный из блокнота Гранина.
На нём почерком учёного было написано всего четыре слова: «Иногда спасение – хуже смерти!».
Глава 10
- Надо же, оружие оставили, - проговорил Василий, проверяя свой «калашников», и попутно поглядывая на стадо манекенов внизу, - даже боекомплект не тронули. Странные ребята, и как их руководство прошлёпало.
- А может и не прошлёпало, не думал? – возразил Алексей, он тоже проверял снаряжение, всё вроде было на месте. Отвинтил колпачок фляжки и сделал изрядный глоток воды. После наркотика, который им вкололи так называемые учёные, во рту порядком сушило, и по голове, словно пыльным мешком ударили.
- Думаешь, были в курсе? – засомневался проводник. – Не, вряд ли. Тогда бы они отправили кого-то другого, а не нас. Вот только что мы теперь будем говорить, если вернёмся.
- Не «если», а «когда». Когда вернёмся, - не согласился с ним Алексей, а Василий как-то неуверенно почесал поросший мелкой щетиной подбородок.
Вопрос, однако, был действительно далеко не праздным. Пытать, конечно, не будут (по крайней мере, без особой необходимости), но проверками и допросами, в том числе с использованием полиграфа замучают. Ведь по всему выходило, что кто-то где-то что-то, как выразился Василий, прошлёпал. И тут либо неуважаемые учёные, подгоняемые научным зудом, как кот с намазанной скипидаром задницей, решили таким оригинальным способом свалить в самоволку по неизученным мирам, либо… Либо учёные на самом деле никакие не учёные, а внедрённые агенты с хорошей легендой. Да с такой легендой, что она смогла пройти тщательную проверку. А это, в свою очередь, могло означать, что кто-то внутри структуры Комитета обеспечил прикрытие слабых мест легенды.
«Передавай привет Анне!» - это вот к чему сказал Гранин? Неужели таким простым способом он сдал того, кто помогал им с подтверждением правдоподобности легенды? Типа сдал предателя, который потерял всякую ценность. Если так, то всё очень плохо. Тогда придётся сдать Анну начальству. Но тогда, скорее всего, всплывут его провалы во времени, которые Алексей также скрывал. По всему выходило очень и очень плохо.
С другой стороны, таким незамысловатым образом Гранин сам хочет подставить Анну. В конце концов, о нестандартных умениях Анны (не обо всех, но всё же) в Комитете знали, она на него работает уже не один год и пользуется допуском к сверхсекретной информации. Да и не замечена она была в каком-то вредительстве или работе на потенциального геополитического противника. Поверить в то, что она была предателем, Алексею было крайне сложно.