Ладно, сегодня торопиться было некуда. Алексей с аппетитом взирал на подносимые блюда. Отпивая мелкими глотками крепкий алкоголь, Алексей просматривал последние новости, которые, если подумать, не сулили ничего хорошего. Не прямо сейчас, конечно, а вот лет через пять-шесть, очень даже. Но дело явно шло к большой войне.
Он долил себе ещё коньяка, когда лёгкий запах до боли знакомых духов и тень, упавшая на столик, заставили Плетнёва быстрее дожевать кусок мяса и обратить внимание на гостью.
Он нисколько не удивился, обнаружив перед собой Анну. Она была как всегда великолепна, в светлом костюме из пиджака и юбки чуть ниже колена, туфлях на шпильках. Высокая укладка открывала изящную шею, на которой красовалась цепочка с синими камнями. Тёмно-серые глаза излучали уверенность, а губы демонстрировали лёгкую улыбку.
Она невольно притягивала восхищённые взгляды посетителей мужского пола и завистливые – женщин, что сидели за соседними столиками.
- Позволишь присесть?
Алексей махнул официанту и тот подставил дополнительный стул, и почти сразу вернулся с меню и винной картой, а также дополнительным набором приборов. Наполнил пустой бокал вином, как указала Анна, и снова исчез.
- Ты, наверное, зол на меня?
О! С места в карьер?! Алексей ничего не ответил, продолжая медленно пережёвывать пищу.
- Я понимаю, и поэтому хотела бы извиниться, - сообщила она. И уже просительно добавила. – Посмотри на меня, прошу.
Ну да, посмотришь на неё, а потом очнёшься в рядах императорской линейной пехоты, марширующей по Бородинскому полю, а на тебя несутся польские уланы, готовые с удовольствием пронзить тебя пикой. Или бравые французские кирасиры с палашами в замахе.
Прожевав, наконец, кусок и запив его глотком минеральной воды, Алексей решил всё-таки ответить, но смотреть глаза в глаза пока не хотел. Или боялся? Опасался, да, но не боялся. И не хотел.
- Я, Аня, зол на Комитет потому, что он заставляет работать с тобой, - и здесь он всё-таки поднял глаза и взглянул на неё. В эти чудесные глаза, в которые он однажды чуть было не влюбился. – Учитывая, что ты ведёшь какую-то свою игру, используя меня вслепую, мне это нравиться, сама понимаешь, не может.
Она вздохнула. При этом её грудь заметно поднялась и опустилась, а глаза окружающих мужчин, должно быть, скосились не на шутку.
- Признай, что на самом деле тебя злит не это, а то, что между нами не будет ничего, на что ты так рассчитывал.
Психолог она знатный, это верно. А ещё манипулятор. Этим термином Алексея как-то однажды наградила его же жена. С тех пор он чётко знал, что такое манипуляция.
Официант принёс заказанное блюдо и поставил его перед Анной, долил в её бокал вина, и, не получив новых указаний, удалился.
- Тебе не кажется, что обижаться на меня за то, чего не может быть, за то, что ты и так уже имеешь – семью и детей – глупо?
Капает на мозг, решил Алексей. Не проще ли было оставить всё, как есть? Какой смысл теребить старые, уже покрывшиеся коркой, раны? Не иначе, ей опять что-то нужно. Хорошо, что он сейчас на публике. Свои фокусы на глазах у посторонних Анна выкидывать точно не будет.
Он откинулся на спинку стула, краем глаза заметив, как за ними наблюдают не только посетители, но и официанты. Интересно, о чём они сейчас думают? Скорее всего, о том, что богатая любовница потеряла голову, накосячила например, изменила ему, а теперь пришла с повинной, пытаясь помириться.
Ну, то, что она пришла извиняться это и так видно.
Анна наколола на вилку маленькую гренку, именуемую здесь «крутон», окунула её в соус, но так и застыла с поднятой над тарелкой рукой.
- Алёша, - обычно она использовала имя "Алекс", и от этого что-то кольнуло в душе, - что ты знаешь обо мне?
Алексей всё-таки отложил приборы. На мгновение задумался. Хотя и считал вопрос скорее риторическим. Какая вообще разница, что он знает или не знает. Это не его ума дело. Но он ответил.
- Ничего. Ничего я о тебе не знаю. Кроме того, что однажды влюбился по уши, - теперь он уже открыто смотрел ей в глаза. - Когда-то влюбился. А оказалось, что ты... - он пытался подобрать слова, но так и не смог, - Плохо мне, Аня. Каждый раз как тебя вижу, мне плохо. Больно.
Алексей сам удивился, как легко это сказал. Анна же стоически выслушала тираду, которую хоть и ожидала услышать, но от этого знания ей было не легче. Это был не тот случай, когда информирован - значит вооружён.