Она опустила вилку на край тарелки, так и не попробовав блюдо.
- Вот и я не знаю о себе ничего, - в её голосе звучала печаль и обречённость. - Почти ничего. Лишь всполохи, которые не дают никакой ясности. Я помню многое. За многие годы. Но только с определённого момента. И влюбился ты не по своей воле. И не совсем по моей, но из-за меня.
Алексей не стал уточнять, сколько лет из своей жизни помнит Анна, и с какого такого момента она себя помнит. И что значит не по её воле, но из-за неё? Как такое вообще возможно? Но одно то, что он встречался с ней в госпитале Первой мировой войны, навевало на нехорошие подозрения.
- У меня не было детства, Алёша. И я не была подростком, - Анна продолжала отстранённо смотреть на крутон, насаженный на вилку. – Я как этот гренок, появилась однажды такой, какая есть.
Да, когда-то меня звали Дианой. И мне нравилось это имя. Но мне приходилось носить и другие имена. Увы, но это было просто необходимо, чтобы выжить и спрятаться от тех, кто устраивал на меня настоящую охоту.
Иногда, когда я просыпаюсь посреди ночи, мне кажется, что я вспомнила своё истинное имя, данное мне при рождении, но оно всё время ускользает от меня. Так же как и моё прошлое, не то, что я помню, а то, что всячески пытается скрыться от меня.
Алексей слушал, подставив кулак под подбородок.
- Мои способности... Вот ты считаешь, что я ими злоупотребляю, а они для меня – проклятие. И даже теперь, спустя столько лет, я не могу полностью быть уверенной, что контролирую их.
Алексея повело, он ощутил, как кровь приливает не только к его щекам. Ему захотелось броситься к ногам Анны, обнять их и просить прощения, ведь Эйфория накатывала волнами.
Он опустил руку и с силой сжал на левой кисти точку между большим и указательным пальцами. Боль вернула его в нормальное состояние.
Он огляделся по сторонам. Кажется, до других посетителей волна дошла уже ослабленной. Те мужчины, которые сидели к ним ближе всего, взирали на Анну с отвисшими челюстями, у одного буквально текла слюна, а их спутницы не могли понять, что происходит.
Спустя несколько секунд его отпустило полностью, а мужчинам, потерявшим дар речи, пришлось выслушивать нотации и плохо скрываемые истерики от своих женщин.
- Мне больно, Алёша, - казалось, Анна была готова заплакать. И он, конечно, попытался бы её успокоить, вот только она не заплакала. Собственно, он никогда не видел, чтобы она настолько давала волю чувствам, её всё время будто что-то сдерживало. Она секунду помолчала, добавила. - И одиноко. Очень одиноко.
- Понимаю, - попытался изобразить искренность Алексей.
- Ничего ты не понимаешь! – внезапно жёстко бросила она в ответ.
Алексея буквально спустило с небес на землю одним мановением божественной длани, а посетители за соседними столиками продолжили бросать в их сторону косые взгляды.
- Ничего ты не понимаешь! – повторила она.
Алексей смотрел на неё.
- Я проклята! - произнесла он уже гораздо тише, но с не меньшим напором. - Я только-только научилась хоть как-то контролировать то, что могу делать с людьми! Ты знаешь, что всё высшее руководство Комитета общается со мной через стекло?! Они боятся меня! Они меня используют, но боятся!
Алексей пожал плечами. Единственно, что он не понял, почему комитетчики не предупредили его и ему, как и другим рядовым сотрудникам, приходится общаться с Анной без всяких предосторожностей.
- Или ты думаешь, что только я пытаюсь играть в игры с прошлым? – с вызовом спросила она.
Ни о чём таком Алексей до этого момента не слышал. Если Комитет таким и баловался, то это было не его ума дело, раз ему об этом ничего не сообщали.
- Но ты используешь меня! – процедил он сквозь зубы и вновь взялся за нож и вилку.
Анна посмотрела на него так, как не смотрела до этого. Холодным расчётливым взглядом. От внезапного появления чувств не осталось и следа.
- Ты лучше всего подходишь для этого, - произнесла она так, как будто делала заказ в магазине.
- Даже так? – опешил Алексей.
- Предыдущие сходили с ума, - добила его Анна. Она элегантно порезала на кусочки бифштекс и маленькими кусочками стала отправлять его себе в рот за белые идеальные зубы. – А ты чего ожидал? Ты инструмент, уж извини.
Алексею потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не запустить в Анну тарелкой.
- Я знаю, что однажды ты воспользовалась мной. И продолжаешь это делать при каждом удобном случае. Мне остаётся лишь гадать, где я очнусь в следующий раз, после того, как окажусь наедине с тобой: в армии Кутузова при Бородино, где ты, естественно будешь сестрой милосердия. А может, я окажусь на берегу Чудского озера? В строю тех, кто примет первый удар немецких рыцарей? И кого мне тогда искать – какую-нибудь знахарку или ведьму?