Он рассматривал извлечённую из тела проводника пулю. Она почти не деформировалась и ничем таким не отличалась от тех, с которыми ему приходилось иметь дело до этого. Обычная пистолетная пуля. Может сплав у оболочки другой? Может у начинки тоже, кто знает?
Радовало то, что Василий не схватил ту самую разрывную, которыми их стали поливать в самом конце стычки. Иначе проводника пришлось бы собирать по окрестностям, а не зашивать две небольших раны.
Можно было отдохнуть минут десять-пятнадцать, тем более, что противник не проявлял никакой активности, а в то что сейчас может подойти подкрепление, просто не хотелось верить. Может, сюда уже кто-то и спешит, а, может, так статься, что спешить некому. Ведь должен же кто-то охранять место посадки корабля, да и сам корабль. А что если людей там всего ничего и потеряв связь с этой группой остальные решат, гости гораздо опаснее, чем они думали, и лучше будет подождать, пока они сами к ним придут.
Прислонившийся к стволу гигантского хвоща проводник в слегка дрожащей левой руке держал тлеющею сигарету. Внезапно он нервно рассмеялся, замотав головой, закашлялся.
- Ты чего? – поинтересовался, обернувшись, Алексей. Не хотелось бы, чтобы напарник после всего тронулся головой.
- Да так, думал кранты мне. А сам лежу на земле и думаю, вот окочурюсь я, и как ты тут будешь по зарослям, да по болотам шастать, да лягушек пугать?
Алексей сначала хмыкнул, а потом тоже тихо рассмеялся. Да эта картина преследовала его с тех пор, как он заметил неподвижное тело Василия в зарослях.
- Ну что, пошли, осмотрим поле боя и двинемся туда, куда тебя зовёт твой дар? – закручивая крышку фляжки, предложил Плетнёв. – Ты, кстати, как себя чувствуешь.
- Болит, - признался проводник. – Рука болит сильно. Буду колоть обезбол, чтобы хоть как-то держать автомат.
- Идти сможешь?
- А какой у меня выбор, - грустно улыбнулся Василий, он заметно побледнел, что можно было списать на шок.
Выглянув из овражка, Алексей осмотрел окрестности. Вроде чисто. Надо осторожно выбираться и двигаться туда, куда ведёт чутьё проводника.
Алексей помог подняться наверх Василию, ухватив его за здоровую руку. Они встали на одно колено, оглядываясь. От внимания Плетнёва не ускользнуло то, как неуверенно держит автомат проводник.
- Возьми лучше пистолет, - посоветовал он. – И лучше в левую руку. Сможешь стрелять с левой?
Василий проворчал что-то бессвязное, но ответил.
- Думаю, да. Учился как-то стрелять с левой, не думал только, что пригодится, - он поставил автомат на предохранитель и забросил его на ремне за спину, после чего достал из кобуры свой ГШ-18. Держал он его левой рукой не то чтобы уверенно, но всё-таки приемлемо.
Они осторожно шли среди папоротников размером с хорошее дерево, стараясь внимательно всматриваться себе под ноги, чтобы не наступить на какую-нибудь ядовитую тварь.
Тишина. Даже ветра нет.
И вдруг внимание Алексея привлекли ветви подлеска метрах в пятнадцати-двадцати от них, которые с какого-то перепугу решили колыхаться практически в полный штиль. Он жестом указал Василию, куда надо смотреть, и они замерли в ожидании.
И их ожидание было вознаграждено: заросли папоротника снова лениво разошлись в стороны, как будто кто-то полз по земле, причём в сторону от людей.
Опасливо щёлкнул предохранитель на автомате Алексея. Он и Василий, мягко переступая по пружинящей почве, стали продвигаться в сторону замеченного движения.
Глава 18
Краем глаза Алексей заметил лежащее тело одного из напавших на них, а чуть в стороне ещё одного, но сейчас главным было выяснить, кто там такой резвый проявляет активность по ходу движения.
Они шли шаг за шагом, стараясь свести исходящий от них шум к минимуму, но почему-то любой шорох всё равно воспринимался непривычно громко, а любой треск случайной ветки под подошвой ботинка заставлял замереть.
Тот, кто был впереди, затих. Застыли и Алексей с Василием. Плетнёв упирал приклад автомата в плечо, приготовившись нажать на спуск в любой момент. И не важно, кто покажется из зарослей папоротника: зубастая ящероподобная зверюга или человек. Проводник держал пистолет в левой руке, и Алексей вновь подметил, что делает он это не так уверенно, как хотелось бы. Впрочем, он и сам был далеко не амбидекстр, так что приходилось принять сложившуюся ситуацию и действовать из того, что есть.
При этом он поймал себя на том, что мысленно называет тех, кто их атаковал, людьми. А что, собственно, остаётся? У них две руки, две ноги, голова там, где и должна быть, пропорции такие же. Вопрос лишь в том, что скрывается под маской противогаза: нормальное человеческое лицо, или страшная оскалившаяся морда пришельца с красными вылупленными глазами, чешуёй и щупальцами как у Ктулху.