— Ага, вот и передатчик, — он кивнул на приборную панель какого-то аппарата.
Открыл несколько ящиков, достал большой ежедневник в сером кожаном переплете.
— Что там? — Зоя с любопытством заглянула Антону через плечо.
— Хммм… Что-то странное. Что такое электий?
— Первый раз слышу.
— Dobsons small arms… 50 килограммов электия. 25.000. G.Ares — 70 килограммов. 28.000. И так далее…
— Small arms? О чем это?
— Если мне не изменяет память, это общее название для стрелкового оружия.
— Арес… Арес — бог войны в греческой мифологии.
— Сходится.
— Что сходится?
У Зои голова пошла кругом.
— Оружие. Нелегальное оружейное производство, на которые идут десятки килограммов этого загадочного электия. Вероятно, переговоры с Добсонами, Аресами и остальными и являлись теми самыми мегасекретными сигналами…
— О Господи… Антон, нам надо уходить отсюда.
— Пожалуй. Сейчас, подожди секунду.
Антон до конца выдвинул приоткрытый нижний ящик. В нем лежала маленькая коробка со странным, почти прямоугольным слитком серебристого цвета.
— Ого, тяжелая штука! Узнаешь?
— Что это? — Зоя осторожно коснулась гладкой поверхности.
— Ума не приложу, что за металл. Хотя подожди-ка, это, наверно, и есть тот самый…
— Электий, да. Жаль, что я тогда промазал. Понадеялся, что если самка — то обойдется. И в итоге столько лишних проблем из-за одной треклятой птицы.
На пороге комнатки стоял красивый брюнет в элегантном сером плаще и с серым зонтом-тростью, словно сошедший с рекламы «Хьюго Босса».
Зоя подавилась собственным вдохом.
Нет.
Не может быть. Не может этого быть! Невозможно!
Только это и возможно, тут же признал рациональный внутренний голос. И сразу становятся понятны все эти мелочи: дом, куда ее категорически нельзя пригласить, бизнес по обработке металла, браслет без пробы, нежелание рассказывать о себе и многое, многое другое…
Но… Как же все его нежные, ласковые слова и письма, прикосновения к руке, поцелуи, Швейцария и СПА-отель в хвойном лесу?
Зоя смотрела в такие знакомые, серые со стальным отблеском глаза, и ничего, совершенно ничего не понимала.
Зато Антон сориентировался очень быстро: мигом впихнул ее за металлическую перегородку и принялся тщательно осматриваться в поисках какого-нибудь запасного выхода.
— Вы же понимаете, что там дальше тупик? — холодно спросил Вальтер. — Зоя, не глупи. Я не хочу тебя убивать.
«Теперь он говорит мне “ты”…» — заметила Зоя про себя. Ее охватило такое оцепенение, что даже мыслей не возникало куда-то пытаться убежать, да и вообще что-то делать.
— Зоя, мне будет очень жаль, если ты сейчас сделаешь неправильный выбор, — продолжал Вальтер. Никакой жалости в его голосе не слышалось, только легкое разочарование. — Не стоит меня бояться. Я покажу тебе ключ ко всему: к власти, богатству, счастью. Мне нужны помощники, и я всегда их щедро вознаграждаю.
Антон ухватился за ручку единственного окошка. Открыть-то его удалось довольно легко, вот только спускаться с такой высоты на битый кирпич…
— Поверь, выход, который я тебе предлагаю, гораздо лучше, чем разбиться, выпрыгнув из окна.
Зоя по-прежнему ошарашенно молчала. Ей даже страшно не было — только как-то очень пусто и холодно. Оставаться тут или прыгать с башни — какая разница?
Антон яростно тряхнул ближайший ящик. У оружейного магната все ящики должны быть набиты револьверами, а не всяким барахлом! Неужели ни одного не завалялось?
— Мальчик, что ты там надеешься найти? Гаубицу? Потому что пуля меня не возьмёт. Было бы странно, если бы я об этом не позаботился. Мой щит из электия не пропустит никакой удар.
— Что за электий? — крикнул Антон, продолжая перерывать ящики. Черт с ним, с револьвером, может, хоть веревочная лестница есть?
— Электий — это металл, прочнее которого нет ничего на свете. Он не боится ни температуры, ни коррозии. Из него можно делать стволы для пистолетов, чтобы заряжать в них патроны повышенной мощности. Или броню, которую не пробьет ни один снаряд. Или стену, сквозь которую не смогут пройти даже мечты… Электий дал мне все. Я поставил ему на службу миллионы людей, он же служит только мне. А теперь довольно болтать, выходите — или я буду вынужден застрелить вас. Поверь, мальчик, мне это ничего не будет стоить.
Голос Вальтера оставался удивительно равнодушным. Никакого торжества или угрозы — только сухая констатация фактов.