— Ты?!
Что ж, этого следовало ожидать. Не зря он все эти годы дожидался Туманного часа всякий раз, когда желал сюда войти. Только в Туманный час, когда плотная мгла застилает все Пограничные земли так, что с трудом можно рассмотреть пальцы на собственной вытянутой руке, старая Миреле никогда не выходит на берег. Она не боится оступиться на земле, в которой знает каждый камень, но ей становится трудно дышать, и она сидит в наглухо закрытом доме, пока Туман не отступит. Но не стоит считать, будто в это время никто не стережет Пограничные земли: если на них ступит чужак, Миреле все почует, все услышит… Только он не был тут чужаком. Потому она до сих пор и не замечала его прихода. Но сейчас ждать было некогда — Туманный час наступает не каждую ночь…
— Я, — равнодушно ответил он.
Сероглазая женщина в платке из козьей шерсти отшатнулась, вскинула руки к лицу. Она испытывала столь сильное потрясение, каких с ней, кажется, еще никогда не случалось в жизни. Последний раз она видела этого мужчину многие годы назад, совсем молодым мальчиком. Затем он пропал: люди думали, что он утонул в Море, хотя никто и не видел мертвого тела. Но Море вынесло обломки, в которых признали его лодку — точнее, то, что прежде было лодкой.
Человек, рожденный по ту сторону Границы, вдали от Моря, возможно, изменился бы за это время сильнее: так, что она не смогла бы признать его. Но этот человек был рожден здесь, и она не могла не узнать его глаза — все с тем же холодным отблеском, что и прежде.
— Ваталир… Да, это действительно ты.
— Меня больше не зовут этим именем.
— И тебя больше не ждут в доме, где ты родился. Но тебе это безразлично, верно?
— Абсолютно. Этот дом был мне безразличен и прежде.
Лгать Миреле, прикидываться перед ней бесполезно. Она хорошо его знает и все равно не поверит. Да и какой смысл?
— Значит, все это время ты жил там?
— Да.
— Зачем же сейчас вернулся?
— У меня есть дело на Острове.
— На Острове!
Миреле прищурилась. Несмотря на свой немолодой возраст, соображала она быстро.
— Так это ты виноват во всем, что там творится?
— Ни по одну сторону Границы не существует того, перед кем я мог бы быть виноватым, — равнодушно пожал плечами человек, которого Зоя называла Вальтером. — Есть те, кто мне полезны, есть те, кто мне вредны, и есть остальные. Только и всего.
— Да, это в самом деле ты… — покачала головой Миреле. — Ты нарушил порядок, заповеданный нашему народу, ты ушел жить по ту сторону Границы, а теперь покушаешься на священный Остров!
— Я не хочу с тобой спорить. Вы все можете жить, как хотите, я же буду жить, как желаю я сам. Уйди с дороги: ты не можешь запретить мне идти по этой земле, куда бы я ни направился, и ты это знаешь.
Миреле протянула руку к сизым волнам:
— Ступай. Я не держу тебя. Но Море все видит. Ты прожил много лет, но так и не понял: все отражается…
— Я понял это лучше тебя. Я сам управляю отражениями…
— Придет время — и ты не сможешь отразить собственный удар, — произнесла Миреле. — Может быть, хотя бы тогда ты что-то поймешь, и даже сумеешь почувствовать. Но будет поздно.
***
Зоя тоскливо поглядывала на часы. Вообще-то предполагалось, что, пока кто-то один бродит по магазинам снаряжения, кое-кто другая будет собирать вещи в дорогу, но за минувшие полчаса Зоя не достигла каких-то особых успехов в этом деле. Ей все время мерещились то взорванные автобусы, то пули, подстерегающие Антона за каждым углом. Это ведь ее Вальтер еще пытался в чем-то переубедить, а физика весьма недвусмысленно пообещал застрелить. Но Антон не пожелал ничего слушать и даже отказался брать ее с собой — все равно она ничего не понимает в снаряжении. Ну да, ну да. Ни в чем она не понимает: ни в антеннах, ни в радио, ни вот теперь в снаряжении…
Раздался долгожданный звонок в дверь. Зоя кинулась открывать, стараясь принять беспечное выражение лица.
Антон ввалился в коридор и скинул с плеча походный рюкзак, в который на первый взгляд уместилось бы примерно все содержимое квартиры, кроме дивана. Со второго взгляда можно было рассмотреть несколько дополнительных наружных карманов и боковых ремней, так что у дивана еще оставались некоторые шансы.
— Чт-т-то это за чудовище? — изумилась Зоя.
— Сама ты чудовище. Красноглазое. Ты что, плакала? — Антон присмотрелся к ее глазам, в самом деле подозрительно покрасневшим.
— Не думала даже. С чего бы?
Антон неопределенно пожал плечами и принялся расшнуровывать ботинки. Может, и показалось. Главное, что она все это время оставалась дома, под защитой своих лисиц, кошек, ведьм, порталов и прочего… странного. Хотелось бы назвать это «ерундой» и «плодом воображения», и даже допустить, что с ума все-таки можно сходить и вместе — бывают же массовые галлюцинации! — но и башня, и пуля, просвистевшая вчера совсем близко, были совершенно реальными. И покинуть эту башню, оставшись в живых, можно было только каким-то чудом…