— Что потом? — прошептала Зоя.
— Я убила ее! — крикнула Мирьям, заходясь рыданиями, которые так много лет копились в ее груди.
— Бедная ты… Послушай меня. Ты не убила ее. Ты не смогла бы. Мечта живет, пока жив человек. А некоторые мечты живут и еще очень долго после его смерти, и порой приходят к другим людям. Лучше поищи ее где-то здесь.
Зоя не заметила, когда ушла ее собственная лисица. Но и без лисицы дело пошло довольно живо, так, что вскоре не осталось ни одного камня без трещин. Зоя размахнулась и толкнула всю стену рукой. Камни осыпались серебристыми обломками, лисицы бросились врассыпную.
Одна из них робко подошла к бледной, дрожащей Мирьям и заглянула ей в глаза. Затем медленно пошла куда-то вниз по тропе. И Мирьям последовала за ней, не прощаясь и не оглядываясь.
— Кто знает, о чем ее мечта… — улыбнулась Зоя. И строго повернулась к Антону.
— Так, а где аптечка?
Когда нити меняют цвет
Обратный путь Зоя помнила плохо. Ни Антон, ни она сама не могли полноценно грести, но, к счастью, этого не потребовалось. Лодка легко скользила по знакомому курсу, как будто помнила дорогу.
Они пришли к Пограничным Землям на рассвете и проспали до следующего утра. Потом была жарко натопленная баня, сытный завтрак и баночка с зеленоватой мазью, которой Миреле заставила Антона смазать рану на ноге. Коробочка с кольцом, торжественно возвращенная Хранящей Границы. Путаные и сбивчивые рассказы. И наконец — прощание.
Зоя засмотрелась, как играют волны в лучах заходящего солнца.
— А ты заметил, что тут весь день было ясно?
— Действительно… И знаешь, мне даже кажется, что если сильно приглядеться — вооон там можно различить очертания нашего Острова…
Майя осталась жить во дворе Миреле, снискав ее расположение.
— Ну, по крайней мере, ей там точно ничего не грозит, — улыбнулась Зоя, подбирая птичью клетку с нижней ступеньки лестницы.
Знакомая кованая дверь с железным кольцом.
Порог.
Свет из кухонного окна.
Эсмеральда, исступленно мурлыкающая на тумбочке.
И Аза Магрезовна, бледная, хотя по-прежнему красивая, и прячущая мокрые дорожки на щеках.
***
— Так значит, он жил здесь уже очень много лет? — переспросила Аза.
Зоя расслабленно полулежала на диване с чашкой кофе и была откровенно счастлива. Она не насторожилась от этого вопроса, только охотно пояснила:
— Да, Миреле сказала, что его много лет считали погибшим, а он еще подростком перешел Границу и с тех пор не показывался…
Аза задумчиво кивнула.
— Интересно, почему все-таки там ночью было ясно, а днем тучи? А в день нашего отъезда они разошлись? — спросил Антон.
— Я думаю, это тоже были Отражения, — отозвалась Аза. — С тех пор, как Вальтер начал преследовать лисиц, все меньше людей были открыты мечтам и чаяниям. И все больше сгущались тучи над Морем. Но по ночам, когда доводы рассудка на время утихают, пробуждаются веления сердца. А когда вы разрушили стену — множество людей почувствовало себя счастливыми.
— А те осколки… камни, которые я разбила… они исчезнут?
Аза покачала головой.
— Если человек не изменит свой выбор — нет. Они никуда не денутся. Но это те камни, которые были сложены годы назад, и я сомневаюсь, что тут уже можно что-то изменить. Остается только надеяться, что со временем их будет появляться все меньше и меньше — новых…
Зоя глубоко вздохнула и сказала, глядя прямо в глубокие черные глаза наставницы:
— Аза Магрезовна, мне нужно с вами поговорить. Наедине.
Антон изумленно поднял брови.
— Это ты меня так ненавязчиво выставляешь?
— Если мне не изменяет память, ты, кажется, живешь не здесь, — усмехнулась Зоя.
— Тише, тише, мне все равно уже пора идти. Зоя вполне может меня проводить, — Аза решительно поднялась с кресла. — До свидания, Антон. Не вставай, я помню, что у тебя еще не зажила нога.
Во дворике, где уже совсем стаял снег, звонко распевали синицы. Мартовское солнце отражалось в оконных стеклах.
— Ну, выкладывай. Что такого ты надумала скрывать от Антона?
— Нет, Аза Магрезовна, не от Антона. Если вы захотите, вы сами ему расскажете. Я просто подумала, что это все-таки не его дело. Речь пойдет… о вас.
— Обо мне?!
— Там, среди обломков электия на вершине Острова… Там лежит и ваш камень. Большой и тяжелый. Я не знаю, от чего вы отказались, не знаю, как это случилось и можно ли это еще исправить, но знать правду лучше, чем прятаться от нее. Этот камень ваш.