Вы желаете потратить 200 очков искр создателя и добавить в свою личную стаю (текущий состав 1\2) нового члена?
Придавив мгновенно проснувшуюся жабу силой мысли, жму да и пока она не опомнилась, кидаю последнюю сотню на апгрейд нового пета. Всё, дело сделано, в виртуальном кошельке сиротливо позвякивает два очка искр. Теперь осталось только выбрать имя новому члену стаи. Имя, имя, да ладно не буду плющить себе мозг и поступлю как в том фильме про охоту, будешь зваться Свистом пока не заслужишь достойное прозвище. Ха ха.
Из раздумий меня вывел настороженный рык Бестии и робкое покашливание за спиной. К костру медленно подошла Ольха и села напротив меня.
- Ну что Ворон помог тебе мой последний совет?
- А ты знаешь Ольха, наверно всё же помог. Я ведь до последнего так и не догадывался, какую огромную силу набрал этот чёртов некромант. И лишь когда в своём мире по дурости сунулся к одному из оставшихся после него артефактов, огребя за свою самонадеянность кучу проблем. В полной мере осознал, какая бы меня ждала участь, если бы я полез к нему с разговорами за жизнь. А ведь была мыслишка, была. Так что видишь, как вышло, если б не твои туманные намёки, глядишь, и я сейчас бродил по лесам в виде свежеподнятой нежити.
- Значит Ворон за тобой должок?
- Да Ольха твоя правда. Можешь просить чего хочешь, только в разумных пределах, пожалуйста. Допустим луну с неба я тебе при всём своём желании достать не смогу.
- А я луну и не попрошу, не полная дура небось. Попрошу кое-чего поменьше, да немного попроще.
- Ладно, хватит тянуть кота за причинное место, говори по-простому всё как есть.
- Ну, если по-простому хочешь, будет тебе по-простому. Хватит дурью маяться, изображая из себя невесть что. Не знаю что за поганые порядки на той земле откуда ты родом. Но нам такого не надо, мы привыкли жить по устоям заведённым ещё дедами и прадедами нашими. И эти устои говорят нам, что если человек спас тебя и соседей твоих от смерти лютой, а потом ещё и страну от нелюдя в человечьем обличье освободил. То по воле пресветлых богов, быть ему новым владетелем над людьми теми. Вот тебе моя просьба Ворон, выбрось всю бесовскую дурь из головы. Возьми себя наконец в руки и начинай думать и поступать как истинный Владетель. Ведь это не только на троне задницу просиживать, да небрежно отдавать команды, задрав башку к небу. А большей мерой труд тяжкий, не хуже других трудов. И боги решили этот груз возложить на твои плечи. Так что сцепи зубы и владей достойно, а мы уж встанем за твоей спиной и поддержим как сможем.
Минут двадцать мы сидели с нею молча, рассматривая причудливый танец язычков пламени над затухающим костром и наслаждаясь колдовской тишиной ночи. А потом пришёл капитан, доложить об окончание погрузки корабля и жизнь закрутилась с новой силой.
Но сказанные этой простой сельской травницей слова, запомнились мне на всю оставшуюся жизнь.
Глава: 8. Визит вежливости.
Ваша идея, конечно, безумна. Весь вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться верной.
Нильс Бор.
Внизу мелькали тёмные улицы спящего города, наполненные удушливой вонью выхлопных газов и светом слепящего глаза мёртвого неона, я в последний раз взмахнул крыльями и спланировал на крышу ближайшего пятиэтажного дома. Ловко приземлившись на покрытую инеем черепицу, скакнул пару раз, перебираясь к самому краю и замер, всматриваясь в темноту подворотни. Ведомое звериным чутьём сознание, напряглось в ожидании чего-то очень важного и одновременно пугающего. Минуты тянулись за минутами, но ночной город продолжал жить своей причудливой яркой жизнью. Будто и не замечая сгустившейся над ним тревожной атмосферы, будущей беды и злого человеческого отчаянья. Даже вездесущие бродячие собаки и снующие на помойках кошки, уже давно почуяли неладное и поспешили убраться с улиц этого проклятого муравейника. Один лишь человек, оказался, как всегда, глух к явным признакам надвигающейся беды. Внезапно, в окне стоящего напротив дома зажёгся тусклый свет, и я различил истеричную женскую ругань, а парою минут позже хлопок входной двери и лязг закрываемого замка. Через некоторое время на балкон вышел потрёпанный мужик лет сорока, на ходу нервно раскуривая мелькнувшую в темноте неестественной белизной сигарету.