‒ Дарсия, хм, мне тут случайно подвернулся один проходимец, у которого я нашёл пу..., ‒ Джамулла под столом умудрился пнуть его ногой, ‒ флакончик душистой воды. И я подумал про тебя. В общем, вот, держи, ‒ он протянул девушке флакон, но её рука повисла в воздухе:
‒ Я не могу принять такой подарок, господин. Он стоит очень дорого!
‒ Твоя улыбка стоит гораздо больше, ‒ буркнул Иеремия, досадуя, что Джамулла увязался за ним. – Бери и иди. Мы с уважаемым купцом очень голодны и будем рады поскорее вонзить зубы во что-нибудь горячее и исходящее паром.
Дарсия ушла, прижимая к груди заветный флакончик, и как только она скрылась за дверьми кухни, Иеремия поднялся к себе и, вернувшись, ссыпал в ладонь Джамуллы требуемую сумму.
‒ В расчёте?
‒ Несомненно, ‒- купец спрятал деньги и посмотрел на наёмника:
‒ Что за девушка?
‒ Работает здесь, ‒ Иеремия прикинулся, что не понял вопроса. – А что?
‒ Красивая.
‒ Да? А я и не заметил.
‒ Друг мой, ‒ рассмеялся Джамулла, ‒ ты отвратительный лжец! У этого шрама есть история?
‒ Есть, но тебе я её рассказывать не буду.
‒ А всё-таки?
‒ Тебе не говорили…
‒ Говорили, говорили! Но мне интересно послушать тебя, мой друг, ‒ говоря это, он разлил по бокалам вино и посмотрел на Иеремию поверх бокала. – Хорошая история может быть поучительной.
‒ Или печальной, ‒ оборвал его наёмник, пригубив вина. – Ладно, расскажу, потому что, кажется, тебя проще убить, чем заставить замолчать.
В конце концов, он рассказал то, что поведал ему Масул. Купец выглядел задумчивым, допивая вино, он сказал:
‒ Я слышал об этих шакалах, мой друг. Они одно время собирались у Маншура Одноглазого неподалёку от Пустынных Врат. Он скупщик подобных вещиц и артефактов былых эпох, держит лавочку и кабак у района Виарулес. Где, кстати, живёт твоя новая пассия. Говорят, у него очень влиятельные друзья на самом верху и многие богачи покупают у него разные штучки. У богатых есть такая причуда ‒ скупать антиквариат.
‒ Охотно верю, ‒ Иеремия задумчиво вертел в руках свой бокал. – Встретить бы пса, ‒ задумчиво протянул он.
‒ И?
‒ Проткнул бы, как барана.
В это время подали заказ и Джамулла, как и обещал, замолчал, отдавая должное кухне Масула. Затем произнёс:
‒ Не сможешь.
‒ Почему это?! – вскинулся Иеремия.
‒ Потому что несколько дней назад из пустыни вернулся один из его подельников. Испуган был до седых волос. Он загнал лошадь перед самыми воротами города. Так вот он и поведал презабавнейшую историю о том, что всю их свору в пустыне убило какое-то чудище, которое они собирались ограбить. Смекаешь?
‒ А что могло ему помешать убить своих дружков, а затем выдумать какую-то там сказку?
‒ Его вид, друг мой. Ты сам можешь сравнить, как выглядит напуганный человек, и как выглядит человек, который испытал настоящий ужас. Это сразу видно, поверь! Я насмотрелся на таких в своих путешествиях.
‒ Хорошо, хорошо! Уговорил, ‒ про себя Иеремия уже сопоставлял несколько фактов, и картина стала вырисовываться. Делиться ею он не собирался пока ни с Джамуллой, ни с ун-Гхаалом. Следовало всё проверить. Но на улице уже смеркалось, а говорливый купец уже заказал вторую бутылку «Гранатовой крови». Музыканты сегодня играли что-то задумчивое и тоскливое, а сама обстановка располагала к неторопливой беседе. Джамулла рассказывал о своём путешествии в Поднебесье. О тех странностях и опасностях, что он встретил на этом пути. О народах, что обитают в той стране, которую в Корании многие считали едва ли не выдумкой. Иеремия рассказал несколько историй, что приключились с ним, пока он был в отряде Капитана. В конце концов, они расстались вполне довольные друг другом. Иеремия с трудом добрался до своей комнаты и, не раздеваясь, упал на кровать и тут же уснул.
***
С утра наёмник пребывал в отвратительном расположении духа. В голове царил первозданный хаос, который, к тому же, отзывался ноющей болью в висках. Во рту царила пустыня и ощущение, что только что прошедший караван оставил там все верблюжьи лепёшки. В дверь просунулась голова Дарсии и, увидев, что он уже не спит, она вошла, неся кружку какого-то отвара, от которого поднимался пар.
‒ Выпейте, господин, и вам сразу станет легче, ‒ произнесла она, протягивая кружку. Иеремия хотел сказать слова благодарности, но почувствовав, что сможет только каркнуть, промолчал, ограничившись кивком. Пока он пил, стараясь не обжечься, Дарсия принесла таз с водой и нагретые полотенца для умывания.