‒ Куда ты поведёшь нас, любезнейший? – елейным голоском поинтересовался Джамулла.
‒ Советник живёт на улице Соцветий, это…
‒ В Виарулесе, ‒ закончил за него Джамулла. – Друг мой, ‒ он повернулся к Иеремии, у меня странное предчувствие.
‒ Не буду каркать, – в тон ему ответил Иеремия, ‒ но и у меня тоже. Хотя я и не знаю, о чём ты говоришь.
‒ Давай подождем, куда приведёт нас наш провожатый.
Тем временем Раш’шим, словно угорь, влился в толпу народа на улице и быстрым шагом устремился в одному ему известном направлении. Пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от проворного проходимца.
‒ Никогда не ходил этой дорогой, ‒ удивился Джамулла.
‒ Что тогда обо мне говорить, ‒ обмолвился наёмник, не спуская глаз с узкой спины их проводника. – Что будем делать, когда дойдём до места?
‒ Посмотрим по обстоятельствам, друг мой, ‒ купец тоже был сосредоточен, но и не прочь поболтать.
‒ Раш’шим, ‒ позвал он человека Маншура, ‒ не был ли ты свидетелем сделки с покупателем того талисмана.
‒ Имеешь в виду советника? – человек слегка шепелявил, что неприятно резало слух.
‒ И его тоже. Но не мог ли ты описать амулет, что привёз злосчастный Орруз.
Тот пожал плечами: ‒ Что тут описывать, круглый, золотой, весь исписан какими-то закорючками. Да мне всё равно, что там было. Еще одна сделка, обычный товар и обычный глупец, что собирает всякую рухлядь.
Он снова устремился к поставленной цели, а компаньоны, больше не переговариваясь, шли следом. Почему-то людей было не так много в это время суток, хотя еще вчера здесь было бы не протолкнуться. Иеремия решил, что это из-за вчерашнего убийства, люди напуганы и не хотят выходить из своих жилищ. Хотя нужда скоро погонит их: кого ‒ на работу, кого ‒ по делам. Ведь говорил кто-то, что торговля никогда не спит.
Спустя некоторое время даже Иеремия стал замечать знакомые места, виденные им, когда его вёл Джамулла. Вот дом с полуобвалившейся башенкой. Вот старая шелковица, ствол которой был перекручен временем, но маленькие плоды всё так же усеивали улицу под её ветвями. А вот здесь небольшой перекрёсток, на углу которого сидел точильщик с большой корзиной ножей, топоров, многие из которых уже потеряли товарный вид, но были наточены и хоть сейчас могли быть пущены в дело. Сегодня он тоже сидел, всё такой же флегматичный, прячущий лицо от солнца под широкополой шляпой. Неожиданно их проводник обменялся с точильщиком едва заметными кивками и продолжил свой путь. Иеремия хотел было задать вопрос, но в последний момент передумал, уже понимая, куда их привели.
‒ Это же…
‒ Ну да, ‒ разочарованной протянул Джамулла. – Мне стоило догадаться раньше, друг мой. Это сберегло бы твои диргемы.
‒ Я выбью их потом из…, ‒ он едва не проговорился при Раш’шиме о недрёманом оке халифа, но вовремя прикусил язык.
‒ Если я вам больше не нужен, я пошёл, ‒ скороговоркой произнёс провожатый Маншура. – Дела.
‒ Передай своему господину, мы считаем его обязательство исполненным, ‒ с таким напутствием проводил его Джамулла, и коротышка кивнул с важным выражением лица.
‒ Опасная дрянь, ‒ прошипел Иеремия, когда Раш’шим отошёл достаточно далеко.
‒ С чего ты так решил? – купец удивлённо посмотрел на него.
‒ Он хочет большего и готов убивать налево и направо, лишь бы его заметили и возвысили. Попадались мне в отряде такие типы. Никакой морали, никаких принципов. Одни инстинкты и неуёмная жажда самоутверждения любыми способами. Он воткнёт в тебя нож, стоит тебе отвлечься хоть на миг. Его нужно либо гнать сразу в шею, либо убивать быстро и по-тихому. Он кажется серой мышкой, но зубки этой мышки смазаны ядом.
‒ Эк тебя разобрало, ‒ Джамулла еще раз посмотрел вслед удаляющемуся Раш’шиму. – Что ж, буду иметь в виду. А теперь скажи мне, что ты думаешь об этом.
‒ Думаю, надо стучать.
‒ Это был риторический вопрос, Иеремия, друг мой. Это дом одного из членов городского совета, если наш друг ничего не напутал. А это значит, что за этим милым забором нас может ждать всё, что угодно. От отряда городской стражи до специально натасканных боевых псов и отряда телохранителей.
Пока они присматривались к дому, дверь открылась, не издав ни звука. На улицу выглянула молоденькая девушка, видимо, служанка и, оглядевшись, прямиком направилась к стоящим, словно изваяния, напарникам.