‒ Так и было, мои любезные господа. Но что вам до этого амулета, он не представляет никакой ценности. Просто кусочек золота, правда очень древнего.
‒ Я думаю, что он принадлежит тому убийце, что вырезал чуть ли не всю улицу в Вайрджаане вчера вечером. Так говорят на рынке.
‒ На рынке всегда что-то говорят, вам ли не знать, уважаемый Джамулла, ‒ произнесла альдари, и Иеремии показалось, что он сидит рядом с печью, таким жаром повеяло от её слов.
‒ Говорят, ‒ Иеремия почувствовал первым, что молодой купец «поплыл» и решил переключить внимание на себя:
‒ Он ищет его и будет лучше отдать ему это. Пока он снова не натворил дел.
‒ Это ваше мнение или кого-то более значимого?!
‒ Пока моё, но как только я выйду отсюда, с ним или без него, моё мнение станет мнением ока халифа, ‒ отчеканил наёмник.
‒ Тогда вам просто не нужно выходить, мои дорогие, ‒ сказала она, и в её голосе прозвучали опасные нотки. Мне придётся убить вас и сказать, что вы хотели ограбить и изнасиловать меня. Вы же с этим проникли в мой дом?! – последние слова она прорычала, завершив их шипением дикой кошки.
‒ Убей их! – крикнула она, и в комнату ворвался их старый знакомый в лохмотьях с вытянутыми руками, на которых наливались чернотой кривые когти. Любовное опьянение тут же покинуло Джамуллу, и они вскочили спиной к спине, едва не наступая в фонтан ногами.
‒ Никогда не верь красивым женщинам!
‒ Она не человек!
‒ Всё равно не верь! – пропыхтел купец, отмахиваясь от принца. Иеремии досталась Лисатиэль, которая превратилась в лесную фурию, размахивая выхваченным откуда-то кинжалом с кривым длинным лезвием, на котором явно виднелись следы какого-то состава, вероятней всего, это был яд.
‒ А ты, я смотрю, готовилась, ‒ бросил он ей, уклоняясь от очередного взмаха кинжалом. Хопеш пока еще оставался в ножнах, но по скорости её атак наёмник почувствовал, что меч будет не лишним. Избежав очередного столкновения с её ядовитым клинком, он решил внезапно прийти на выручку Джамбулле и метнул кинжал в грудь принца. Чудовище это не убило, но пришедшуюся так кстати заминку использовал купец. Своей саблей он резко отсёк своему противнику правую кисть. Принц никак не прореагировал на эту потерю и продолжил теснить соперника. Иеремия тем временем извлёк хопеш и атаковал альдарку, которая при виде сияния клинка зашипела, как вода, пролитая на раскаленную плиту. Крутя «восьмёрки», наёмник оттеснил её от фонтана, где места для двух сражающихся пар было мало и могло повлечь за собой нежелательный в этом случае проигрыш.
‒ Для чего вся эта затея с принцем, ‒ произнёс он, уклоняясь от атаки. – Чего ты хотела? У тебя же есть всё?!
‒ Тебе не понять, глупый наёмник! Это всё для …
Что хотела сказать Лисатиэль, осталось загадкой, хотя позже Иеремия и сожалел, что нанёс свой удар, не дав ей произнести истинную цель. Но в тот миг он не сомневался в своём решении. Женщина была опасна, не так, как та же Маджара, но и не считаться с ней было бы верхом глупости. В тот же миг, как её сердце остановилось в груди, разрубленной хопешем, исчезла и связь между ней и принцем. Древнее существо прекратило атаковать Джамуллу, чему порядком измотанный купец был только рад. Словно не замечая стоящих противников, он подошёл к телу альдари и снял с её шеи амулет.
‒ Ман-шу-ки, ‒ произнёс он одними губами, но Иеремия услышал. Затем он поднял на них пылающий взгляд:
‒ Может, еще встретимся, ‒ произнёс он почти без акцента и скрылся в проходе, из которого появился.
‒ Нам тоже пора отсюда убраться как можно скорее, ‒ произнёс Джамулла.
‒ Но служанка нас видела!
‒ Она видела двух мужчин. Не думаю, что она знает наши имена. Всё уходим, ‒ потянул его за руку купец. Просить Иеремию дважды не было нужды, и они бросились в тот же проход, в котором скрылся принц.
***
Тем же вечером по городу разлетелись слухи один другого страшней, но наемник, в это время державший ответ перед ун-Гхаалом, их не слышал. Око халифа остался крайне доволен, но в конце их встречи сказал:
‒ Здесь погребено много тайн, но часть из них, я думаю, нам раскроет советник. Остальное навеки уйдёт в песок, как и почти всё в этом мире. Халиф будет доволен, как и я. Вот твоя награда и еще, ‒ старик снял с пальца кольцо с гранатом. – Возьми, одевай его иногда и, если ты мне понадобишься, я с тобой свяжусь. А можешь и ты со мной. Но только если что-то действительно важное, а не когда тебе понадобиться собутыльник. А из города тебе всё-таки лучше уехать, целее будешь.
Вечером того же дня Иеремия покинул город на купленной молодой лошади. На прощание он оставил Дарсии мешочек с деньгами и тот гребень, что так и не успел ей отдать в день покупки. Девчонка плакала, но Иеремия взял слово с Масула, что тот подыщет ей подходящую партию, и с этим отбыл. У самых ворот города его ожидал Джамулла: