– Все дело в том, парень, – сказал Иеро, почесывая хоппера между ушей, – что ты представляешь для меня серьезную проблему. И мне было бы гораздо спокойнее, если б ты находился сейчас где-нибудь подальше отсюда. Не правда ли, хорошая благодарность после всего, что ты для меня сделал? – Длинный розовый язык шершавой теркой прошелся по его лицу, и священник, отплевываясь, расхохотался.
Однако все это было шуткой только отчасти. Безопасность Сеги в самом деле глубоко тревожила его хозяина и, к своему сожалению, он не видел никаких способов, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию. Если человек ночью мог забраться на дерево, то попрыгунчик, выросший на открытой равнине, оставался совершенно беззащитным. Да, пока еще ему хватало открытого пространства, но по мере приближения к холмам прерия постепенно превращалась в лес, а в лесу Сеги будет труднее спасаться от кровожадных ночных хищников. Пусть он даже не станет убегать от них – его огромные задние лапы сами по себе были прекрасным оружием – но для того, чтобы размахивать ими, прыгать и производить иные маневры, тоже нужно место. А на это как раз рассчитывать не стоило.
Единственное, что Иеро мог сделать – каждый раз при остановке на ночлег снимать с Сеги всю упряжь, чтобы хоть как-то облегчить ему свободу передвижений. Не раз он просыпался в надежде, что попрыгунчик ушел, отправился к своему далекому дому и относительной безопасности. Если уж Сеги смог добраться до него под седлом и с полной нагрузкой, то, двигаясь налегке, он имел куда больше шансов благополучно закончить это рискованное путешествие.
Но хоппер не уходил. Что бы там Лучар еще не заложила в его бесхитросный мозг, впридачу к естественной симпатии к хозяину, порвать такую сильную связь Сеги был не в силах. Он нашел нужного ему человека и теперь явно предпочитал оставаться с ним. И никакие уговоры и приказания не могли заставить его повернуть назад. Однажды ночью Иеро, рискуя сломать себе шею, спустился с дерева, на котором спал, и попробовал незаметно убраться подальше. Однако, прислушавшись, он обнаружил, что его лопоухий скакун, словно ни в чем не бывало, шлепает за ним по тропинке, подвергая себя еще большей опасности. После этого происшествия священник прекратил все попытки каким-либо образом избавиться от привязчивого Сеги. Раньше с помощью телепатического внушения он бы в два счета справился с подобной задачей. Но теперь…
Вздохнув, Иеро рассеянно почесал теплый бок животного; за последние дни он здорово привязался к своему пушистому спутнику. Там, в Д'Алви, Сеги был для него лишь занятной игрушкой, не более, теперь же между ними возникла прочная привязанность. Конечно, мозг попрыгунчика сильно проигрывал в сравнению с разумом Клоца; к тому же, Иеро воспитывал лорса много лет… Однако он начинал испытывать к Сеги столь же теплые чувства.
Он достал еду и принялся завтракать. Интересно, где же теперь Клоц? И жив ли он? Следующая мысль, автоматически всплывшая в его сознании, была тут же подавлена. Нет, сейчас совсем не время, чтобы терзать себя воспоминаниями о далекой возлюбленной…
Несколькими часами позже Иеро остановил Сеги и, прикрывая ладонью глаза, стал всматриваться в открывающийся впереди пейзаж. Там – правда, еще на приличном расстоянии – слошной стеной вставал лес. Насколько путник мог понять, перед ним лежала теперь западная оконечность великих джунглей юга. И те деревья, которые до сих пор встречались ему по пути и которые у него на севере считались бы просто огромными, на самом деле были всего лишь жалким подлеском, обозначающим приближение к настоящему древесному царству – самым дремучим и самым опасным джунглям на всей планете. Порожденная Смертью радиация необычайно подстегнула рост всевозможных представителей флоры южных лесов. Под ее воздействием незаметные прежде растения принимали поистине чудовишные формы и размеры. Возможно, этому способствовал еще один фактор, который древние называли парниковым эффектом. В общем, так или иначе, южная оконечность североамериканского материка теперь оказалась покрытой непроходимым тропическим лесом совершенно невиданной пышности и разнообразия.
И за этими деревьями, возбужденно думал Иеро, всего на расстоянии одного дневного перехода, лежат его пурпурные холмы. Как бы он хотел сейчас прогуляться по их живописным склонам, курящимся синими туманами! Только прирожденная доброта к животным не позволяла ему гнать бедного попрыгунчика во весь опор, вперед и вперед, навстречу пурпурно-синей мечте.