«Итак, Двуногий, я попытался рассказать тебе, кем я был. И я надеюсь, ты меня понял. Но между нами все еще стоит проблема, связанная с тем существом, что принесло тебя сюда на своей спине. Я использовал его в качестве пищи. Сначала я снял с него все предметы, которые, как мне казалось, принадлежали тебе и, стало быть, могли тебе пригодиться. Потом я заставил его войти в воду. Оно просто уснуло и, уверяю тебя, не почувствовало боли. Тогда я поел. Я всегда делал так, с той поры, когда впервые осознал, что существую. Я не хотел – да и сейчас не хочу – причинять тебе вред. И если бы я мог вернуть твое животное к жизни, то непременно бы сделал это. Я думаю, ты уже смог убедиться в моих добрых намерениях, но повторю еще раз: я привел тебя к озеру совсем не для того, чтобы посягнуть на твою жизнь. Единственное, чего я жажду – это контакт с подобным мне разумом.»
Не без внутреннего сопротивления Иеро пришлось отложить свои кровожадные планы. Глупая смерть бедного попрыгунчика в самом деле была недоразумением; гигантский моллюск не лгал ему, ибо этот бесстрастный разум, чуждый человеческих эмоций, просто не умел лгать, а если бы и умел, то зачем ему это? Зачем ему скрывать свои намерения? Тем более, что все остальное, рассказанное им, выглядело правдоподобным. Если эта Божья тварь просуществовала здесь пять тысячелетий в полном одиночестве и не сошла с ума от скуки, то лишь потому, что жизнь ее поддерживала неутолимая тяга к знаниям. В том числе, и к знаниям об окружающем мире, который почти не соприкасался с маленькой, затерянной среди холмов котловиной. Иеро, сам такой же собиратель знаний, мог лишь симпатизировать желанию первого ученого из племени моллюсков пообщаться с кем-нибудь из людей. Подобная цель могла оправдать даже то, что подходящий для диалога мозг был силой притянут на эти туманные берега.
«Ты говоришь, что убил моего зверя по неведению, – мысли быстро мелькали в голове священника. – Что ж, я верю тебе! Но, к сожалению, существует еще один момент. В то время, когда ты нашел меня, я направлялся к северу по неотложным делам. Причина моего странствия очень важна; если я не смогу повлиять на ход событий, то мои враги – да и твои тоже, ибо эти люди ненавидят все живые существа – осуществят свои планы. Ты заставил меня отклониться от нужного маршрута и убил моего скакуна, а это может привести к весьма печальным последствиям. И я полагаю, что раз уж ты не можешь воскресить мое животное, то должен помочь мне как-то иначе и компенсировать нанесенный вред.»
«На это мне нечего возразить, – последовал ответ, – но, тем не менее, я сказал тебе правду. Так мне кажется, ибо у меня нет способа измерения истины. Но я готов допустить, что ты владеешь таким способом, и я согласен с твоими словами. Сейчас я скажу тебе кое-что важное. Поэтому слушай меня внимательно.»
Властитель озера замолчал, но Иеро уже привык к этим недолгим паузам, понимая, что существо пытается привести свои мысли в порядок, чтобы потом без остановки выдать следующую порцию. Он, оказывается, не любит беспорядка, этот уединенный разум!
– Солайтер! *) – это имя сорвалось с внезапно дрогнувших в улыбке губ священника.
Холодный оглушающий голос гигантского моллюска снова загрохотал у него голове:
«Ну вот, ты уже дал мне имя в привычных тебе звуках. И я, тот, кто никогда не нуждался в имени, принимаю его! Итак, отныне я буду Солайтером!» – И, к изумлению человека, это имя возникло в его мозгу, написанное буквами его родного алфавита!
"Я научился от тебя многому, очень многому, – продолжал титан. – Я подробно исследовал твой разум, пока ты спал, и я чувствую – а это уже само по себе нечто новое для меня – чувствую, что ты понимаешь, насколько мне нравится узнавать что-то новое!"
Этот взрыв энтузиазма вызвал громкое звенящеее эхо в голове священника.
«А теперь послушай меня внимательно, Иеро, – и снова светящиеся буквы появились прямо в мозгу еще не пришедшего в себя от удивления человека. – Конечно, существует определенный риск, но, уверяю тебя, он очень мал. И если ты по-прежнему веришь мне и чувствуешь, что я не собираюсь причинять тебе вред, я могу сделать для тебя одну вещь. Я могу исправить твой разум.»
Иеро пришлось присесть на мягкую подушку из мха, потому что ноги внезапно перестали держать его.
«Исправить мой разум? – Мысли священника понеслись галопом. – Но все мои способности исчезли! Слуги Нечистого уничтожили их с помощью какого-то снадобья. Именно поэтому я и сижу здесь с тобой, вместо того, чтобы вести своих людей в битву! И ты ведь сам сказал мне, что с большим трудом нашел лишь маленькую щелку в той куче мусора, в какую превратился мой мозг! Ты можешь это исправить? Что ты имеешь ввиду?»