Уверенный голос Солайтера успокоил его.
«Исправить! Я предлагаю именно это, мой… – он немного заколебался, – мой неожиданный друг. С тех пор, как небесные огни – те, которые твой народ называет „Смертью“ – пробудили сознание в моей плоти, у меня было достаточно времени, чтобы многому научиться. Я не только бездумно пожирал животных, которых мне удавалось сюда завлечь, я делал с ними и другие вещи, такие же, как с некоторыми растениями. И название тому, что я с ними делал – исследование!» – В мозгу Иеро опять вспыхнули сверкающие буквы.
"Твое тело и твоя кровь не слишком сильно отличаются, скажем, от плоти зверя, что привез тебя сюда. А я исследовал многие тысячи таких животных. Я смотрел в их мозг и узнавал то, что мне хотелось узнать. И так я научился делать разные вещи со своим собственным телом. Это было необходимо. Когда огни Смерти отгорели над этим озером, появилось множество огромных зверей, которые охотились на тех, которых я приманивал, и могли напасть на меня, хотя я носил на спине свой щит. Я был тогда еще слишком мал и слаб, чтобы сражаться с ними в открытую; мне приходилось прятаться и страдать от голода. И вот, чтобы остаться в живых, я стал изучать возможности своего тела. Я узнал много полезных вещей, а главное, я научился создавать мельчайшие частички жизни, те, которые вы называете «клетками»!"
Открыв от удивления рот, Иеро наблюдал за чудесами, в которые не поверил бы даже во сне.
Сначала на могучей шее Солайтера – если только эту колонну плоти можно было назвать шеей – вздулся еще один бугорок, весьма похожий на тот, внутри которого хранилась золотистая раковина. Бугорок стал быстро расти и вытягиваться в длину, и вот уже огромное, похожее на древесный ствол щупальце покачивается перед лицом священника, и водяные брызги, слетая с его заостренного конца, образуют в воздухе маленькую радугу.
С захватывающей дух скоростью щупальце метнулось вниз и, едва успев ощутить его холодное объятие на своей груди, Иеро уже висел высоко в над землей, мягко поддерживаемый этим необычным живым канатом. Мгновением позже он снова сидел на зеленой моховой подушке.
Затем гигантская «рука» протянулась к берегу, ухватив внушительных размеров череп какого-то животного. Одним неуловимым движением щупальце напряглось и распрямилось, метнув костяной снаряд словно из колоссальной катапульты. И только спустя несколько долгих секунд с противоположного края котловины прилетело замирающее эхо сильного удара.
«Ну что ж, – Иеро мог поклясться, что в голосе гигантского моллюска прозвучало веселье, – теперь ты видишь, что если хищник преодолеет силу моего разума, у меня есть еще ряд способов, чтобы не попасться ему на обед. А теперь смотри внимательно!»
Коричневое щупальце остановилось прямо перед орлиным носом священника. Медленно-медленно его заостренный кончик начал утончаться, менять свою форму, становясь все более похожим на какой-то странный хирургический нож, по сравнению с которым самые лучшие ланцеты и скальпели, применяемые в Аббатствах, выглядели грубыми поделками.
Однако и этот, совершенный с точки зрения Иеро медицинский инструмент, продолжал уменьшаться, пока не обрел форму длинной, слегка изогнутой иглы, чей кончик был столь тонок, что священнику с трудом удавалось сфокусировать на нем свой взгляд. И вдруг из этого тончайшего кончика высунулся целый пучок похожих на паутинки щупиков, которые тут же беспорядочно заколыхались в потоках теплого воздуха. Сумасшедшая идея, уже давно бродившая в голове Иеро, внезапно приобрела кристалльную ясность, и он, испугавшись, тут же отбросил ее, еще не успевшую завладеть его сознанием. Однако огромный мозг Солайтера, казалось, целиком и полностью подтверждал эту мысль.
«Да, ты понял, что я тебе предлагаю. За многие годы я научился делать подобные инструменты – ведь у меня не было рук, и мне пришлось их отращивать. Обучение подобным вещам заняло бездну времени, так много, что я не стану утомлять тебя подсчетами. Но шаг за шагом я постепенно осваивал то, что мог создать из собственной плоти. Смотри же дальше!»
Иеро показалось, что колышущиеся перед его лицом щупики исчезли, однако на их месте осталась какая-то еле заметная рябь, которую нельзя было приписать колебаниям поднимавшихся вверх теплых воздушных потоков.
«Теперь ты не можешь их видеть, – объяснил Солайтер, – но они все еще здесь, и я по-прежнему контролирую каждое их движение. Они сделались такими тонкими, что лишь самые твердые камни представляют для них заметное препятствие.»