Я чувствую одно и то же в любой церкви, даже в маленькой часовне с одной лишь иконой. Бог всюду, и не только в больших и величественных церквях. Очевидно, он вспомнил множество часовен Эгины и те незабываемые часы, какие в них провел.
Его духовные дети постоянно просили его пойти в какую-нибудь часовню, чтобы отслужить вечерню. И что они только ни придумывали, чтобы провести больше времени на этих духовных встречах!
Девушки договорились между собой, и перед уходом переводили часы на два-три часа назад, поскольку обещали родителям вернуться домой рано. Люди в то время были просты и не хитрили, поэтому девушки, возвращаясь домой, отводили стрелки обратно. Но это позволяло им продлить пребывание в молитве.
Это был единственный случай, когда о. Иероним позволял небольшое лукавство. Он всегда был строг и советовал «не лукавить даже в шутку», но когда речь шла о духовной пользе, он был уступчив. «Заботьтесь украсть время, чтобы посвятить его духовным вещам»,– говорил он.
Одному человеку, которому духовник не разрешал читать подвижнические книги, он сказал:
– К своим грехам прибавь еще одни. Купи авву Исаака и читай его каждый день. Может, твой духовник не знает, может, он и противится. Мы не ведаем и судить не будем. Читай авву Исаака и получишь большую пользу.
В любом месте, при любых занятиях о. Иероним, не переставал молиться. Молитва была его главным делом и успокоением; ум его был всегда занят только молитвой. Все остальное было второстепенным. Старец знал много ремесел. Он был строителем, плотником, часовщиком и никогда не оставался без дела. До глубокой старости сидел за столом со своими инструментами за починкой часов, занимался разными делами, чтобы «поработить тело», и в то же время мысленно молился Богу.
Однажды в Пиреи он увидел на тротуаре двух монахинь, подозвал их и спросил:
– Как дела, сестры? Ум ваш пребывает в Боге? Внемлите. Пусть всегда ваш ум будет устремлен к Богу. Не прилепляйтесь к тленному.
То же он советовал и всем своим посетителям. Сохранение ума было его постоянным подвигом. И молитва помогала в этом, являясь его любимым занятием. Часто он в третьем лице, как и апостол Павел, говорил о себе: «знал я человека, который четырнадцать часов промолился непрерывно с плачем и умилением». И в другой раз, что «есть люди, которые не могут пробыть и малого времени без молитвы». Нет сомнения, эти слова сказаны им о самом себе, но по крайнему смирению представлены как опыт других.
Духовное попечение
Духовные дети о. Иеронима стали просить его создать им монастырь, чтобы он был в нем старцем, и не хотели идти в другой. Сам старец, хотя и решил отправиться на Святую Гору, чтобы там подвизаться, но стал серьезно думать об их предложении и молился, чтобы Господь открыл ему Свою волю. Но представив, сколько попечения и хлопот возникнет при постройке, он отклонил идею создания своего монастыря, поскольку это отвлекло бы его ум от молитвы. Однако прежде, чем отправиться на Святую Гору, он решил устроить своих духовных детей, и с этой целью вместе с ними совершил паломничества в разные монастыри. Больше всего ему понравилось в монастыре Живоносного Источника. Он поговорил с игуменом монастыря о. Панаретосом и решил послать в монастырь своих духовных чад, а самому побыть там некоторое время, до тех пор, пока они не привыкнут к своему новому старцу.
Отец Панаретос, хотя и питал глубокое уважение к отцу Иерониму, но увидел в таком решении возможность появления разногласий в монастыре и предложил о. Иерониму вместе с духовными детьми ради духовной пользы многих остаться в келье на Эгине .
Тогда о. Иероним решил отложить отъезд на Святую Гору, пока Господь не укажет ему Свою волю.
«Ни один человек на земле не любит меня так, как о. Иероним»
Как раз в это время отец Иероним помог монахине Евпраксии построить маленький скит неподалеку от эгинской больницы.
Монахиня в поисках монастыря жила долгое время у его знакомых, что мешало ей выполнять монашеское правило. И о. Иероним, с любовью заботящийся о всех, нашел ей это уединенное место и помог построить две кельи, а затем Благовещенскую часовню. Там, рядом с кельями, он поставил себе мастерскую: маленький стол с разными инструментами и делал часы и зажигалки, которые дарил монастырям и знакомым… Часто, когда у него оставалось время, он шел в скит повидаться с монахиней Евпраксией, наставить ее, а затем и поработать в мастерской.
Однажды Евпраксия, узнав, что о. Иероним не собирается строить монастырь, решила поехать в Драму к родным, чтобы найти себе какой-нибудь монастырь. Ведь она провела свою юность в монастыре Феоскепастис, где подвизалось множество монахинь, и теперь хотела опять оказаться в монастырской среде и жить среди сестер. Одинокая жизнь утомила ее.