Это напомнило нам преподобного Серафима Саровского, который зимой сидел по открытым небом со своим учеником Мотовиловым, и на них сыпал густой снег, но они чувствовали такую теплоту внутри, как будто находились в бане. Тот же Святой Дух вселился в них и согрел их.
Но враг не оставлял старца. Велики были искушения, попускаемые Богом, во время молитвы. Из известных случаев, которые дошли до нас, приведем лишь один.
Блаженная монахиня Евпраксия вспоминала:
– Однажды ночью я услышала сильный шум, вошла в испуге в его келью и спросила, что произошло. Он строго ответил: «Ничего». (Следует заметить, что старец в этот день причащался). Но позже старец сам рассказал матери отца Николая, что к нему подошел батюшка со Святыми Дарами и сказал, что пришел его причастить. Когда отец Иероним спросил, кто он и кто его послал, и как он проник в келью, тот ответил, что вошел сквозь замочную скважину. Тогда старец стал молиться и требовать, чтобы он ушел, но не через замочную скважину, а через щель под дверью. И действительно, пришедший устремился под дверь, и вышел весь, остался только хвост трехметровой длины. Когда же и хвост исчез, старец услышал страшный грохот, а воздух наполнился невыносимым зловонием.
Круг богослужений завершался где-то в восемь часов вечера, когда читалось повечерие с акафистом Богородице. Затем старец шел в свою келью, чтобы провести ночь между сном и молитвой, и вставал в три часа утра, когда вновь начинался круг непрестанного прославления Бога.
Если бы собрать все поучения и деяния старца, они составили бы множество книг. Старец был неистощим, а главное, он мог заговорить с любым человеком о самой насущной проблеме этого человека и одновременно подсказать единственно необходимое решение.
У старца был особый дар прозорливости. Часто, когда собеседник сидел неподвижно на стуле, старец просто и спокойно, как нечто заурядное, начинал открывать перед ним его внутренний мир, и даже самые сокровенные мысли. Бывали случаи, что он открывал такое, чего не знал даже сам его собеседник, или о чем никому не говорил. Люди, встречавшие старца впервые, были поражены тем, что он говорил им о сокровенном, а уходили с чувством, что встретили святого. Да того глубоки были его откровения, что можно было подумать, что он следит за всем из другого мира, как бы имея открытое окно в вечность, из которого видно все прошедшее и будущее. Его пророческий дар слова, согретый любовью к Богу и ближнему, творил чудеса. Многие, встретившись с ним, становились верующими и шли в церковь. Многие приходили к его келье совершенно разбитыми, а уходили спасенными.
Тот, кто встретился с ним хотя бы однажды в жизни, ощущал его святость и получал такую духовную пользу, что не мог забыть его.
Беседы старца были просты, но содержательны. Он не обсуждал сложных догматических вопросов, но всегда говорил о Христе, о Богоматери, о святых, и если кто-нибудь поднимал какие-либо богословские проблемы, то старец отвечал, что надо быть святым, чтобы говорить о таких вещах. Беседы его соответствовали уровню слушателей, но цель была одна: привести к сердечному сокрушению, к покаянию и к усердию в молитве.
Старец всегда был смиренным, что делало его слова еще более теплыми и любвеобильными. Никогда он не осуждал и не оговаривал отсутствовавших. И если кто-нибудь вынуждал его отозваться критически о каком-либо человеке, он отвечал:
– Да не будет этого. Я не слышал, не видел, и не сужу.
Бог будет судить, мы же да сохраним молчание.
Он говорил откровенно, но и вежливо. Однажды его посетил клирик, привыкший всех осуждать. Всегда веселый и разговорчивый старец был на сей раз сдержан и немногословен. За тот час, что провел этот клирик в келье, старец обронил лишь несколько слов. Монахиня Евпраксия, приносившая угощение в келью, после ухода клирика, спросила:
– Но почему, старче, ты совсем не говорил с этим батюшкой?
– Он пришел не для пользы духовной, но чтобы испытать меня, потому-то я и не хотел говорить.
И хотя он говорил просто, слова его всегда были «солью растворены», он старался не говорить ничего лишнего или того, что могло бы огорчить собеседника.
Внимательный к поучению св. Василия Великого «с целью смотри, с целью слушай, с целью говори, с целью отвечай», он не только избегал говорить пустые слова, но и слушать их. Если собеседник кого-то осуждал, то он останавливал его; старец осуждал грех, но никогда не судил грешников.
Однажды пришли к нему два духовных сына, старец рассказывал им о православной вере и о почтении, какое мы должны питать к преданиям Церкви.
Надо быть очень внимательными, дабы сохранить веру такой, какой нам ее передали святые отцы. Но сейчас много несообразного: священство стрижет бороды и волосы, снимает рясы; монахи скитаются по миру, как миряне, и что делать лисице на базаре? В одном монастыре, как я слышал, игумен приказал монахиням носить вместо православных ряс католические. К чему это все ведет?