После ухода иеромонаха с его духовными дочерями в скит вошла супружеская пара с дочерью. Они были судовладельцами, часто посещали старца, особенно супруга, чтобы по исповедоваться ему. Их вторая дочь была тяжело больна и находилась в одном из эгинских монастырей, пребывая в уединении и чтении. Семья приехала навестить ее, и по дороге зашли к старцу за благословением.
– Простите, старче, что мы пришли довольно поздно.
– Неважно, проходите.
И все вошли в келью.
– Как живете?
– Слава Богу за все, старче, наши скорби вы знаете.
Да будет прославлено имя Его, но молитесь, чтобы не оскудела в нас вера.
– Не отчаивайтесь, Бог вместе с искушениями посылает и терпение. И никогда Он не пошлет более того, чего бы мы могли вынести. Для людей, любящих Бога, «все бывает на благо». Я буду о вас молиться, но и вы должны молиться. Молитесь и просите у Бога веры и терпения, чтобы избежать помыслов отчаяния. Святые были сильны и запрещали дьяволу, а мы, когда находит искушение, должны прибегать ко Христу и к Богородице, как дитя бежит к матери.
Затем он обратился к их дочери, которая была замужем, имела детей, и сталкивалась со множеством личных и семейных проблем.
– Как поживаешь? Не лучше ли тебе?
– Не так уж хорошо, старче.
– Не говори так! У тебя есть дом?
– Да, старче.
– Машина есть?
– Конечно.
– Прислуга есть?
– Есть.
– Может, тебе приходилось когда-нибудь работать на
фабрике, чтобы выжить?
– Нет.
– Ну, а ты еще хочешь, чтобы у тебя не было скорбей? Не бывать тому. Бог нас любит, но очень часто мы этого не понимаем. Если у нас все будет благополучно здесь, на земле, то мы и Бога забудем. Бог дает нам удобные случаи познать Его, а для нас достаточно уразуметь Его посещения. Он находит тысячи способов, чтобы приблизить нас к Себе. Василий Великий где-то говорит: «Материей для добродетели служит страдание». Какое бы несчастье нас ни постигло, если мы сохраняем терпение, то может привести нас к добродетели и то, что мы считаем злом. Величайшее зло – удаление от Бога. Знаю, что трудно, поскольку вы привыкли к светской жизни и вам тяжело переносить такие посещения. Требуется усилие и подвиг. И если мы отречемся от своей воли, то Бог укрепит нас и придаст сил. Не унывай и не отчаивайся. Бог Велик и любит нас чрезмерно. Он спас разбойника за один миг раскаяния, так неужели нас оставит?
– Я, старче, прежде играл в карты, но теперь прекратил,– сказал отец семейства с некоторым удовлетворением.
– Эх, вышла болезнь из руки и вошла в ногу.
От такого ответа посетитель пришел в замешательство и вышел во двор. Обращаясь к его жене, старец сказал:
– Я его несколько смутил, но что поделать? Когда мы избавляемся от одной страсти, то должны заботиться о том, чтобы не приобрести другую. Себялюбие – худшая из всех страстей.
Несколько позже он подошел к главе семьи и сказал ему утешительные слова, так что тот успокоился и ушел, получив духовную пользу.
Когда ушли последние посетители, старец удалился в келью. Было уже восемь часов вечера. Он отдохнул минут десять и затем встал, чтобы прочитать повечерье и акафист Богородице. По окончании службы он закрыл дверь своей кельи и оставался один до трех часов утра, в духовном подвиге, чередуя сон и любимую им молитву. Монахиня Евпраксия рассказывала, что часто, когда ей случалось проходить ночью мимо его кельи, она слышала, как он молился со слезами и всхлипываниями в сокрушенной молитве, которой он научился от своего старца Мисаила. Молитва давала ему духовные силы, необходимые для того, чтобы с той же неизменной любовью и добротой продолжить и на следующий день свою спасительную работу с новыми посетителями.
Сила Моя в немощи совершается
Слава о старце как о духовнике и святом прозорливце распространилась за пределы Эгины и Афин, и по всей Греции. Все его время уходило на исповедь, поучения, благодеяния и молитву.
Шли годы, возраст брал свое, тело уже не могло продолжать свое многотрудное служение, но дух был бодр и старец продолжал Божие служение. Его любовь к Богу и ближним была так велика, что он пренебрегал страданиями и трудами ради пользы ближних и не хотел лишиться радости подвига и молитвы. Будучи уже восьмидесятилетним старцем, он, пламенея любовью к Богу и не считаясь с телесной немощью, продолжал принимать посетителей.