Стоит Роману в постели обвить руками своего парня и уплыть в темноту за закрытыми гофрированными веками, все безумие его жизни обретает смысл. Когда они с Дином впервые съезжаются в начале 1990-х, во все тяжкие пускается его с Шэрон сын – Джесси. С головой занырнув в рэйв-субкультуру, Джесси лопает разнообразные диско-бисквиты – экстази, кетамин и еще бог знает что – практически до отягченного наркотиками нервного срыва, как и пасынок Берта Рейгана Адам, лучший друг Джесси по мутным замутам и тусам до рассвета. Конечно, Джесси тяжело переживает признание Рома, но в деле есть и другие факторы. Приятель Адам зрелищно сходит с ума и тоже решает, что он гей; голубой ангел с крыльями, подрезанными вероломными женщинами, – без шуток. Джесси, должно быть, показалось, что реальности больше доверять нельзя, и он перестал общаться с людьми, запил, чтобы заглушить теперь уже постоянные галлюцинации, не видеть кошек с человеческими лицами, а где-то в процессе узнает, что в плане заглушения героин лучше алкоголя. Первым передознулся его новый лучший друг-торчок, выпал из мира в спальне Джесси, дома у Шэрон, а спустя несколько месяцев умирает и Джесси, бац – и готов. Ох блять. Шэрон вешает всех собак на Рома, даже запрещает появляться на похоронах. Черный час, а врачи наконец дают имя движущей силе Романа, его противоречивой душе: маниакальная депрессия. Как и у песни сирен полицейских машин или у экономики, оказывается, у Рома тоже есть взлеты и падения.
Должность смотрителя монетного двора задумывалась как синекура, но Исаак подходит к делу со всей серьезностью, чует кровь и деньги в воде. Приступив к работе в 1696-м, когда валюту все еще изводят фальшивки и обрезка краев, Ньютон начинает Большую перечеканку, когда отзывает и заменяет все серебряные монеты с гладким гуртом в циркуляции. Это занимает два года, и выясняется, что до пятой части всех отозванных монет – подделки. Хотя фальшивомонетничество считается преступлением, наказуемым потрошением, попробуй в нем кого обвинить – и великий гравитатор берет и пробует. Переодевшись в завсегдатая таверн, Ньютон слоняется, подслушивает, собирает улики. Затем назначает себя мировым судьей во всех «домашних графствах» – шести графствах вокруг Лондона, – чтобы провести перекрестный допрос подозреваемых, свидетелей, информаторов и к Рождеству 1699 года успешно отправить двадцать восемь фальшивомонетчиков на повешение, потрошение и четвертование на Тайберне. За заслуги перед отечеством в тот же год его назначают мастером монетного двора, оклад взлетает от пяти или шести сотен фунтов Монтегю до чего-то между двенадцатью и пятнадцатью сотнями в год. Перечеканка Ньютона снизила необходимость в выписанных вручную банкнотах низкого номинала, так что отменяется все, что меньше полтинника. Конечно, это замечают только равные Ньютону по доходу, ведь у большинства в Англии семнадцатого столетия ежегодный заработок не доходит и до двадцати фунтов и они в жизни не видели банкноту.
Когда Рому первый раз ставят диагноз «качели и карусели настроения», его сажают на новые антидепрессанты – СИОЗС, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина вроде Прозака, который в 1995 году кажется первым ответом медицинской профессии на что угодно от клинической депрессии до припадка меланхолии. Колеса, на взгляд Рома, родились благодаря отъявленно американской идее, что жители развитого мира имеют неотчуждаемое право быть довольными жизнью каждый час своего существования. Ну и что, что таблетки радости еще не успели показать побочных эффектов; что их, по сути, никто не тестировал? Есть рынок, рвущийся покончить со всеми заботами, есть фармацевтические корпорации, рвущиеся делать деньги, а фантазерский этос столь бесконечного экономического бума требует счастья для всех, разом. А всякие диссиденты от обязательного маниакального оптимизма – просто нытики, паникеры или пессимисты, которые оторвались от всеобщей попустительской эйфории и наверняка еще передумают после курса Прозака. Ром решает рискнуть, ведь никто не удосужился ему сообщить, что возможный побочный эффект СИОЗС – суицидальная черная депрессия. Когда Дин спрашивает, что случилось, Ром отшвыривает его через всю гостиную. Выбрасывает таблетки и впредь, когда на него находит, отправляется на долгие прогулки, справляется сам. Маниакальные пики приберегает для собраний управы, для кампаний или организации протестов. Энергоэффективность. Один из первых принципов, которые узнаешь в инженерном деле.