Только в прошлом году, в 2005-м, во время взрывов в метро и непрерывного кошмара Ирака, большой Гордон Браун продает последние золотые резервы Британии по временно низкому текущему курсу. Больше мир не поддерживается ничем твердым, нет даже бумаги – только электронные сигналы и математические завихрения в эфире. Рому с его маниакальной депрессией видятся мрачные вероятности: когда начнут обваливаться банки – как любые воздушные суда, летающие на мыльных пузырях, – что сделает правительство? Все деньги – в банках, особенно в Британии, где банки командуют парадом с 1997 года, и если рухнут банки, то они утащат за собой всю экономику. Никто не даст этому случиться. Следовательно, банки теперь неприкасаемы для государственного контроля или нареканий. Они исподволь стали монархией. Сейчас на дворе даже не капитализм, не брутальная дарвиновская куча-мала авторства Адама Смита, Мейнарда Кейнса и Маргарет Тэтчер. А какой-то разогретый в микроволновке строй из начала семнадцатого века, где избалованный и капризный правитель господствует даже над парламентом. Ром даже не знает, как лучше назвать этот порядок – ростовщикратия или что-то в этом роде, – но похоже, банкиры мнят себя королевских кровей. Роман согласен. Если точнее, на его взгляд, они вылитый король Карл Первый. А в этих местах знают, чем кончается такой стишок: огнем и пиками, сырыми кишками и сухим порохом. Перевернутым миром. Криками в ночи.
Второстепенные дороги за городом погружены в деревенскую черноту. Нигде никого, ни единой машины. Роман ускоряется, равняется с мини-басом. Они думают, что он идет на обгон, и тут он врезается – БДАМ! Автобус визжит, пытается удержать контроль, а на борту еще думают, что это ужасный несчастный случай, когда Ром дергает руль и намеренно таранит их снова – БДАМ! В этот раз они летят в кювет, переворачиваются и приземляются на крышу. Ром останавливается в паре метров, достает бильярдный кий из «Черного льва», который припас на заднем, затем выскальзывает из машины. Неторопливо возвращается по дороге, закинув палку на тощее плечо. Никто никуда не денется. Ближайшая дверь разбитого военного транспорта открыта. Роман залезает внутрь. Солдаты болтаются на ремнях безопасности, контуженные и окровавленные. Из тех, кто в состоянии сфокусировать зрение, никто не рад его видеть. Он идет по проходу между сиденьями – ну, вернее, идет по крыше автобуса, но теперь уже все равно. Идет по проходу и вглядывается в ошарашенные перевернутые лица, выбирая тех, кто к нему приставал. «Ты». Толстый конец кия тыкается в зубы. «И ты». И снова кий падает вниз. Он оставляет фингал под глазом, розовое горло, шишку размером с бильярдный шар. Еще раз. И еще. Ром за один кон очищает весь стол, и здесь, в нашем Горниле, народ впадает в восторг.
Штука в том, что даже если это столетие и породит Кромвеля, который потащит банкиров на плаху, то – хоть Рому и по нраву эта картинка – пользы не будет никакой. Запад прогнил. По-другому не скажешь. Издержавшийся, многие поколения в долгах как в шелках, – но все еще берегущий лицо, как император Диоклетиан, когда начал разбавлять имперские монеты. Какой бы революционер ни низверг банки, он останется один на один все с той же неприглядной ситуацией, в отвратительном мире, который нам оставили после пьяного и шального загула, поматросив и бросив. Нет, просто казнить менеджеров – это ерунда. Казнить нужно деньги, или, может, деньги в том виде, что существует со времен Альфреда Великого. Ром щелкает каналы и видит по телику одного мужика из Лондонской школы экономики. Чувак заявляет, что правительство на самом деле ни фига для нас не делает. Они считаются начальниками только потому, что управляют наличностью. Исторически любого, кто предлагает альтернативу деньгам, жестоко подавляют, но это в истории еще не было Интернета, благодаря которому все куда проще организовать; куда сложнее прикрыть. Ром видит потрепанную Британию будущего, где корова по-прежнему стоит пять волшебных бобов или их эквивалент, где нет стандартной валюты, а потому нет и стандартного правительства, королей, кредитных агентств. Только тысяча разноцветных и ободранных флагов.