Полвека назад, в 1890-х, Генри Джордж признался бы не тая, что думает больше не об жизни в Англии, а об жизни подальше от Соединенных Штатов. Теперь, в сорок лет, когда оба родителя умерли, ему нет резонов прозябать в стране, от которой он не видал добра и где ему выжгли метку на руке. Сказать по правде, он бы снялся с места и раньше, но вот мама с папой – им и от мысли об таком долгом пути по воде дурно. В отличие от Генри, родившегося в Теннесси, они уже побывали в странствии через океан и им не улыбается его повторять. «Ты, Генри, поезжай, – говорят они ему оба. – Ты поезжай, пока еще молодой и в силе, а про нас не переживай». Но не такой Генри человек, и вот он заботится о них и ждет, и искренне рад каждой минуте с ними вместе. Но стоит предать их земле, как его ничто не держит, ничто не мешает подняться на борт «Гордости Вифлеема», что дымит из Ньюарка в Кардифф и в каком-то смысле чертит для Генри третью сторону древнего треугольника – острой и опасной фигуры, соединяющей на пожелтевших трехсотлетних картах Африку, США и Англию. Только в те долгие ночи качки на переправе через Атлантику у него этого и в мыслях нет. Он насмешливо листает книжки про Буффало Билла в косом свете лампы и даже не гадает об том, что за страна его ждет; редко вспоминает ее название, а про себя зовет попросту Не Америкой.
Не так на это смотрит Бернард Дэниелс из стен колледжа Фура-Бэй в середине двадцатого века. Бернард происходит из семьи крио, сравнительно зажиточной благодаря годам службы в торговой компании «Маколей и Бэбингтон», и он представляет Европу в целом – и Англию в частности – первоисточником всей цивилизации. Это убеждение широко распространено среди крио – в основном потомков беглых американских рабов, ставших благодаря непоколебимой верности своим британским начальникам доминирующей и самой процветающей этнической группой Сьерра-Леоне, из-за чего туземные народности вроде шебро, темне, лимба, тира, кисси, а в последнее время и менде все больше питают к ним общую неприязнь. Бернард вырос с убеждением, что местные племена в протекторате – дикари; носит очки в золотой оправе и чопорные жилеты, с великим усердием погружается в учебу, дабы сильнее выделить критическую разделяющую черту. Бернард смотрит на общество вокруг – на вспышки волнений и племенных бунтов, которые периодически разгорались с большой войны из-за налога на хижины в 1898 году, когда на подавление восстания темне британцы бросили войска, – и предчувствует неизбежное. 1951 год, ноябрь, и сэр Милтон Маргаи, урожденный крио, но выросший в семье этнических менде, пишет новую конституцию, которая даст начало деколонизации. Бернард же видит себя на стороне угнетателей. Он перенял страхи и снобизм расы господ и не желает жить в тени Львиных гор, когда зоопарком начнут заправлять звери. Получив юридическое образование, он без промедлений и проволочек планирует отъезд. Бернард женится на любящей невесте Джойс, которая не меньше его мечтает об эмиграции, и организует путь и удобное жилье по прибытии в Лондон. Через несколько головокружительных недель его идеалистичный образ метрополии получает с размаху в лицо от зимнего Брикстона 1950-х, с его огнями и присвистами вслед, трилби набок, незнакомым переполохом. Хриплыми пошлостями в парикмахерских.