ТОМАС БЕККЕТ: Ответствуйте, ужли постигло их тяжкое горе?
БЕККЕТТ: Да.
ТОМАС БЕККЕТ: А вы не в силах унять их слез?
ДЖОН КЛЭР: Они нас не слышат.
ТОМАС БЕККЕТ: Они глухи?
БЕККЕТТ: Нет, они живые. А мы либо мертвы, либо спим – ну или так я это понимаю. А вы кем будете?
ТОМАС БЕККЕТ: Я Беккет.
БЕККЕТТ: Признаюсь честно: чего-чего, а этого я не ожидал. Я и сам Беккетт.
ТОМАС БЕККЕТ: Вы Томас Беккет?
БЕККЕТТ: Нет, я Сэмюэль Беккетт. А это Джон Клэр. [Пауза.] Минутку, так вы говорите, что вы – Томас Беккет?
ТОМАС БЕККЕТ: Томас Беккет, архиепископ Кентерберийский. Да, правда сие. Но что означают слова ваши о моей смерти? Колико ведомо мне, явился я семо к королю во Гамтунском замке, примирения ради.
ДЖОН КЛЭР: Поверьте на слово, вы вполне мертвы. В замке все пойдет шиворот-навыворот, и вы на несколько лет сбежите во Францию. А когда вернетесь, вас в вашем же соборе…
БЕККЕТТ: Не стоит углубляться в нюансы.
ДЖОН КЛЭР: Хотя, говорят, нюансов было в избытке…
БЕККЕТТ: [КЛЭРУ.] Достаточно. Хватит. [БЕККЕТУ.] Вам главное знать не грубую механику, а результат.
ТОМАС БЕККЕТ: [Взволнованно.] Грубую механику?
ДЖОН КЛЭР: Нюансы.
БЕККЕТТ: Я уже сказал, не стоит муссировать эту тему. Забудем. Вывод здесь тот, что вы оказались нетленным. Этим и объясняется, почему впоследствии вас нарекли святым. Вы первый святой, с которым я познакомился, и я даже не знаю, что об этом думать.
ТОМАС БЕККЕТ: Спаси и сохрани. Тако мне суждено стать мучеником?
ДЖОН КЛЭР: Боюсь, это не новости. Минуло уж лет восемьсот.
БЕККЕТТ: [Сердито.] Ну, слушайте! [Мягче, испуганный собственной несдержанностью.] Слушайте, я только хотел сказать, что вас приняли в святые, если не углубляться. Уж конечно, этот факт перевешивает средства, из-за которых вы оказались в этом состоянии. Я думал, вас это обрадует.
ТОМАС БЕККЕТ: Обрадует? Что меня жгли огнем либо же вздернули на дыбе?
ДЖОН КЛЭР: О, вовсе нет. Нет, насколько я знаю, вас всего лишь самую малость порубили.
ТОМАС БЕККЕТ: Ах, молю, ни слова боле.
БЕККЕТТ: [КЛЭРУ.] Вот честно, помощи от вас никакой. [БЕККЕТУ.] Разве вас не утешает назначение в святые?
ТОМАС БЕККЕТ: [Очень расстроенно.] Видится ли вам, что утешает? Речете вы, что положен я в святые, однако где я ныне обретаюсь?
ДЖОН КЛЭР: Ну, это вопрос географии. Вовсе не теологии. Вы под портиком церкви Всех Святых в Нортгемптоне, на середине века после того, в который умер я, а значит, двадцатого. Мне сообщили, что давеча в нашу пользу закончилась Великая война с немцами.
БЕККЕТТ: Нет, недавно закончилась не великая война. Великая была раньше, хотя в ней тоже участвовали немцы, так что это простительное заблуждение. В Англии Первую мировую войну называли Великой только потому, что не знали, что будет другая.
ДЖОН КЛЭР: Еще более великая?
БЕККЕТТ: Это во многом зависит от точки зрения.
ТОМАС БЕККЕТ: [Изможденно.] Вопрошая о местопребывании своем, я лишь желал взять ответ, почто не рай окрест нас, ежели я святым наречен.
БЕККЕТТ: Да, согласен, на рай не похоже.
ТОМАС БЕККЕТ: Однако сие и не неугасающий огнь, что раю противолежит.
ДЖОН КЛЭР: О нет. Тут и вполовину не так плохо.
ТОМАС БЕККЕТ: Остается ль заключить посему, что сие чистилище есмь, край серый, где потерянныя духи блуждают, вотще о пустом рекущи, уловленные без срока во тьме?
МУЖ: [Хмуро, глядя в пустоту.] Выкинул и купил новые.
ЖЕНА: [ЖЕНА непонимающе сморит на МУЖА.] Что?
МУЖ: Простыни. Выкинул и купил новые. И перевернул матрас.
БЕККЕТТ: [ТОМАСУ БЕККЕТУ.] То, что вы сейчас сказали, кажется, очень похоже на правду.
ЖЕНА: [Смотрит на МУЖА, качая головой в недоверии и возмущении.] И это весь ты. Таким ты был и таким будешь всегда – потный, в майке, переворачивая матрас, чтобы спрятать весь свой срам. И что, она это видела? Сидела и смотрела?
МУЖ: Она плакала.
ЖЕНА: Ну вот. А я что говорила?
МУЖ: [Безнадежно.] Я думал, ну знаешь. Я думал, она рассиропилась из-за нахлынувших чувств.
ЖЕНА: О, не сомневаюсь. Не сомневаюсь, что так и было. Нахлынувшие чувства. Пока смотрела, как отец прячет ее кровь, потому что так гордился тем, что наделал.
МУЖ: [Словно впервые понимая, что наделал.] О боже. [После паузы из-за СЦЕНЫ раздается ОДИН УДАР ЦЕРКОВНЫХ ЧАСОВ.] Это… это час ночи, а раньше было полпервого, – или это сейчас полвторого, а раньше…