сейчас он встретится со своим создателем. Катапультированный из кресла страхом, что смерть застанет его рассевшимся, он пытается удержаться на ногах в тесной комнатке, к которой свелась вся его вселенная. Разбуженный внезапным приступом активности, кот взвешивает ситуацию, решает ретироваться через приподнятое окно и скачет с карниза на садовую стену, со стены на дождесборник, мало-помалу спускаясь на низкий двор извне. Мухи пытаются последовать его примеру, но встречают непреодолимое препятствие в виде обескураживающих стекол. Теряясь и ухватившись рукой за подлокотник, Снежок вполне понимает импульс этого животного и исхода насекомых: сырое и спертое помещение с конькобежными царапинами на лаке серванта и с золотыми фруктами, вянущими в миске; это конец времени. Кто бы мог подумать, что все будет такое маленькое? Его взгляд бегает по заключительному виду, пока он пытается набить детали в глаза и устроить последнюю трапезу из их смысла, и наконец опускается на каминную полку, где что-то интригующе поблескивает. Единственный запинающийся шаг к очагу для ближайшего изучения такой же шаткий, как шаги по скользким крышам его юности. Предмет, уловивший его внимание, оказывается медальоном со святым Христофором – вроде бы тем самым, что он носил так давно в марафонах сообщением Ламбет – Боро. Снежок подхватывает его одной вибрирующей рукой в лентиго и мгновенно забывает о своем поступке, когда далее блуждающее все его сознание захватывает престарелый тип, что таращится из-за стекла над камином. Он что-то узнает в осунувшихся чертах, и ему приходит в голову, что это Гарри Марриот из соседнего дома. Тот выглядит постаревшим, но и времени утекло немало. Поднимая руку с религиозным талисманом, Снежок приветственно жестикулирует, отчего-то обрадованный, когда ему мгновенно возвращают тот же жест. Он рад, что хотя бы Гарри еще рад его видеть. Вглядевшись, как ему кажется, в похоже обставленный дом, он отмечает другое окно на противоположной стене. То открывает вид на очередной домициль Зеленой улицы с очередным старичком – возможно, Стэном Уорнером дальше по улице, – который глядит в другую сторону и машет в последующий портал, вполне возможно, Артуру Ловетту еще выше по дороге. Обернувшись за плечо, Снежок находит отверстие на дальней стороне собственной комнаты, что выходит на подобную процессию ледовласых ветеранов в бесконечно удаляющихся залах. Он как будто встрял в очереди развалин, выстроившихся для смерти и дружелюбно помахивающих друг другу, пока их личные жилые пространства стыкуются в единый туннель. Как будто
он находится в относительно узком канале почти бесконечной продолжительности, наконец-таки так близко к внушительной фигуре, закупоривающей дорогу, чтобы разглядеть, что на самом деле это пара трехметровых великанов, стоящих плечом к плечу. Оба босы, облачены в простые белые полотняные халаты, и каждый держит бильярдный кий, пропорциональный их поразительному росту. У фигуры слева волосы бесцветны под стать Снежку, и в ней мгновенно узнается чемпион по трильярду всея Души, Могучий Майк. Его кудрявый и буробородый напарник глядит разноцветными глазами – один красный, другой зеленый. Последний рокочет от увеселения при виде дрожащей пары на подходе. «Ты только посмотри на их лица! Можно подумать, будто они ждали Третьего Боро!» Гладкий лобик Мэй на насесте-плече прародителя бороздят подозрительные морщины. «Может, и ждали. Но ты разве будешь не Асмодей, тридцатисекундный дух? Почему ты разоделся как мастер-зодчий?» Былой бес поднимает косматые брови в насмешливом удивлении. «Потому что я и есть зодчий. Я отслужил свой срок и вернулся на старую работу. В этот момент времени, – он обводит жестом спектрографический задник, затмивший космос, – все счеты сведены, а все падения остались позади. Можно же оставить прошлое в прошлом здесь, где прошло все?» Пока малышка усваивает услышанное, ее дедушка наконец обретает дар речи