Сорваться. «Наверху. Он в крыше, паб»,—Ден в панике, но вдруг блондин кивнул.«А, в крыше? С этим я знаком», – а тамСказал про человечков по углам.Ден весь вниманье и туман стряхнул,С надеждой, хоть ее глас очень слаб.
«Ну да. В углах. И тянутся к тебе»,—Как будто понимая, достаетТот пачку сигарет (одну взял Ден)Спокойно, словно бы постигнув дзен.Обоим закурил. Ден не поймет,Чем сей район не угодил судьбе,
Что это все – в вещей порядке тут?В себя придет Ден скоро, уверялЕго спаситель, выдав сигаретВ подарок и об отдыхе совет:На улицу Колодца в рощу звал,На травку – мол, «там все как раз в цвету». Вновь растеклась в ручей речь. Чепуху Меля, зовет хорошим мужиком Ден благодетеля, уходит прочь. Но оглянулся, и – смолчать невмочь,— Взгляд встретив, он несчастным голоском Добавил: «Я был в пабе наверху»,—
И вниз пошел по склону, как в бреду,— Босой, стекло сторожко обходя,— До перекрестка, где как на посту Дом одинокий замер на углу Средь моря амнезии и былья, Подчеркивая только пустоту,
Ничем не намекая, кто живет За темным и задернутым окном. Там под деревьями без сил упал В траву сырую с видом на вокзал, В лирических обломках, в прожитом Копаться – вдруг там лад и склад найдет,
Ритм или рифму. Тот немой коттедж Означил стертой улицы конец, Закрыв кавычки сгинувших цитат. Закуривая, что за экспонат Хозяин дома, думал Ден: мертвец, Отшельник или даже сумасшедш —
Какой характер перенял от стен. Не в силах Ден сей вид в себя вместить — Постичь неможно или нелегко Всю резкость этой черты-итого. Пространный жизни текст не заключить В александрину иль простой катрен
Форм строгих; та сама найдет свой путь, Размер и смысл. Денниса сюжет, Теперь он видит, зрелости лишен — От нежелания признать резон И вымученный отложить куплет, И просто жить – и пусть его не чтут
И не читают. Хватит врать себе. Пора домой, виниться родакам, В их лавке отработать долг и ждать, Пока не будет хоть о чем писать. Вдруг синий «Жук» пристроил кузов там, К сутулому бордюру, проскрипев.
Метиска в дредах, за рулем в «Жуке»,Выводит даму старше из дверей.Худышка б выделялась красотой —Но лик закрыт бинтами, как фатой:Живого места словно нет на ней.Букет, зажатый в трепетной руке
Подчеркивает странный брачный вид.Оставив «Жук», идут на косогор,Метиска помогает протежеСвоей; и вот не видно их уже,Хоть слышно приглушенный разговор,Когда стучатся в дом, что там стоит,—
Отвечен после паузы призыв.Отсюда ничего не разобрать,Но вскоре обе – минус лишь букет —Вернулись, уезжают за хребет.Ту зарисовку Дену не понять —Остались скрыты смыслы и мотив,
Но мир – не стих, и нет размера в нем:Он безразмерен. С задом, от росыЗамерзшим, восстанавливает ночь:Что видел и как это превозмочь.Чердачный, голый, яркий, злой посыл,Лишавший места на любой маневр
Иль толкования, обиняки.Здесь Дену нужен современный глас,Какой имели Баньян, Джойс, Джон Клэр,—Слова для пустырей сих, например,Для новых сих руин; для фразНа языке, разорванном в клочки
И склеенном проулкам сим под стать.Ден скоро маме позвонит – спешитьУж незачем. Сирены за спинойЗавыли – но не помешает войТакому равновесию душиВ сем самоцвете времени блистать,
Где будущее с прошлым навсегдаНеразделимы и сияют нам.