— Только одного этого рыцаря, — сказал де Ридфор. — Я полагал, что еду к друзьям. Видимо, милорд Керак другого мнения.
Принцесса шевельнулась в кресле, вздёрнув подбородок, и уже хотела что-то сказать, но муж положил руку на её плечо.
— Милорд Керак будет следить за порядком по моему приказу, — сказал Ги. — В отличие от других, я не вижу в этом никакой проблемы. — Он пожал плечами, не желая даже задумываться об этом, и улыбнулся, словно этими словами всё уладил. — Говорят, здесь превосходная охота.
Как-нибудь утром приглашаю тебя погоняться за антилопой.
— Как пожелаешь, мой лорд, — сказал де Ридфор.
— Это ещё какого дьявола? — проворчал за его спиной Раннульф.
Де Ридфор усмехнулся, не поворачивая головы.
— Придержи язык, — бросил он и сказал, адресуясь к Яффе: — Не обращай на него внимания; этот мужлан не знает, что такое вежливость.
Принцесса внимательно следила за этой сценой.
— Вежливость! — фыркнул Раннульф. — Я не стану принимать приказов от Керака, мой лорд.
Де Ридфор рывком обернулся к нему:
— Ты свободен. Ступай позаботься, чтобы нас разместили как следует.
Мгновение Раннульф не шевелясь, в упор глядел на маршала, и тот внутренне напрягся; но рыцарь круто развернулся и вышел.
— Один из твоих доверенных офицеров? — спросил Яффа, явно забавляясь.
— Он не придворный, — пожал плечами де Ридфор. — Я прошу у тебя прощения за него, — Он привёз сюда Раннульфа единственно для того, чтобы от него избавиться, и возможности сделать это, судя по всему, множились. Маршал вновь поклонился Яффе: — Да, мой лорд, я с удовольствием поохочусь на антилопу, когда ты пожелаешь.
В залитом солнцем дворе Раннульф остановился, озираясь по сторонам, остывая после краткой стычки с де Ридфором. Ему было наплевать на то, что его выставили из зала. Мучило его то, как Яффа по-хозяйски положил руку на плечо Сибиллы.
Повсюду шатались люди Керака; у него на глазах с полдюжины солдат в красных куртках вышли из сторожки, и во главе их шёл сам Жиль из Керака. Они пересекли двор, направляясь к конюшням, расположенным в подвале. Раннульф прошёл к сторожке, откуда они явились, и по лестнице поднялся на верхний этаж.
Он опёрся на каменный подоконник, глядя вниз, на внутренний двор, который отсюда был хорошо виден. Двор кишел людьми: слугами, солдатами Керака и других лордов. Раннульф увидел, как люди Керака приставали к служанке, покуда она не бросила корзину и не удрала в кухню. Те, кто не носил цвета Керака, благоразумно держались подальше, делая вид, что ничего не замечают.
Шум и беспорядок раздражали Раннульфа, привыкшего к жёсткому распорядку Храма. Если б он командовал здесь, он бы живо заставил всех этих людей стать тише воды и ниже травы. Жажда власти сжигала его; он видел себя властителем сильнее и значительнее Яффы, властителем, достойным супруги Яффы.
Мысленным взором, словно сквозь мятущееся пламя, он увидел себя таким, каков он есть — низкорождённый, заурядный, одинокий. Далеко внизу вышел из зала де Ридфор; с высоты башни он чудился крохотным, Раннульф мог бы вытянуть руку, ухватить его большим и указательным пальцем и вышибить ему мозги о каменную стену.
При этой мысли воображение его взыграло, и он увидел де Ридфора мёртвым, а себя самого — магистром Ордена. Он, Раннульф, защищал королевство, сражался с Саладином, и Сибилла любила его — не открыто, конечно, но тайно; они встречались тайком, и она отдавалась ему, и сыновья, которых она рожала Ги де Лузиньяну, были сыновьями Раннульфа.
Видение обожгло его. Он зажмурил глаза, закрыл лицо руками. Он не знал, что делать. Всякий путь, который он себе воображал, только уводил всё дальше во тьму. Сердце Раннульфа кровоточило, разъедаемое незримой язвой, и вдруг он осознал, как сильно ему недостаёт его обета.
Ги де Лузиньян не вполне был уверен в правильности своих действий — но, как бы то ни было, он, младший сын, безземельный, без гроша в кармане и высоких покровителей, проехав полмира, получил в жёны прекрасную принцессу и оказался в двух шагах от иерусалимского трона. Он намеревался продолжать и дальше в том же духе, даже если и не мог постичь смысла собственных поступков.
Но весь его успех зависел от Сибиллы, а сейчас Сибилла сердилась на него.
— Не понимаю тебя, — сказал он. — Почему ты завтра не поедешь на охоту?
— Потому что здесь слишком много дел, — отвечала она. Принцесса сидела на большой кровати в их опочивальне, баюкая на руках маленькую Жоли. — И мне нужен ты — они должны видеть, что ты готов вести их.