Сибилла что-то пробормотала. Вдруг ей до смерти захотелось вернуться в тишину и уют своей комнаты, чтобы Алис прислуживала ей и болтала, а Жоли изливала на неё свою безграничную любовь. Слуги разносили блюда. Она и Ги ели из одной тарелки, и он подсовывал ей лучшие кусочки мяса, ломал для неё хлеб и пододвинул ей кубок, прежде чем выпить самому.
Сибилла прижалась к нему, благодарная за это выражение чувств.
— Ты так добр ко мне, милый. Ты ни в чём мне не отказываешь.
— Ты никогда не доводишь до этого. — Ги поцеловал её в лоб.
Керак и Жослен громко спорили через стол. Подавшись вперёд, чтобы его слова были слышны Ги и Сибилле, Волк орал:
— Сарацинские клинки гнутся, точно плеть, и держат удар лучше наших!
— Не меч выигрывает битву, а рука, которая его держит, — ответил Жослен. Растянувшись на скамье, он принял у пажа кубок с вином. Он так наелся, что уже не мог сидеть прямо.
Керак утвердил локти на столе:
— А всё же добрый меч никогда не помешает. Не хотел бы оказаться перед врагом только с палкой или камнем в руке.
— Мне доводилось видеть, как люди сражались палкой не хуже, чем мечом, — вдруг вмешался в разговор де Ридфор. — Я согласен с милордом графом: побеждает человек, а не оружие.
— Ну вот ещё! — хохотнул Керак. — Поставь человека с палкой против человека с мечом — и посмотрим, кто победит.
— Мои люди, — сказал де Ридфор, — наводят порядок на улицах Иерусалима шестами и весьма ловко обращаются с ними. Я без всяких колебаний выставил бы любого из них, милорд, против любого твоего мечника.
Ги огляделся. Разговор за столом притих; все почуяли вызов, все жаждали поединка. Керак и де Ридфор смотрели друг на друга, и на лице маршала появилась усмешка, скользкая точно масло.
— Собственно говоря, милорд, — сказал он, — я готов хоть сейчас поставить на моего Раннульфа против твоего Жиля.
У слушателей вырвался восторженный вопль. На дальнем конце стола Раннульф, упорно глядевший в пол, наконец поднял голову.
— Мы не должны драться ради развлечения, — сказал он. Голос у него был нетвёрдый; Сибилла поняла, что он пьян.
Де Ридфор едва глянул на него:
— Я приказываю тебе.
— Да он выкручивается, маршал, разве не видишь? — проревел Керак. — Он знает, что ему не выстоять. — Волк обернулся, глянул на стоявшего за креслом Жиля.
— Он выстоит, — сказал де Ридфор. — Принесите ему шест.
Жиль сказал:
— Тогда устроим испытание.
Он шагнул к столу, там, где сидел его отец, вспрыгнул на стол и, пройдя между блюд и кубков, соскочил на пол с другой стороны. Слуги шарахались от него. Он выхватил меч и, шатаясь, пошёл по залу, размахивая мечом направо и налево, а сидевшие за столами вопили и хлопали в такт его движениям. Сибилла вновь глянула на Раннульфа.
Он сидел неподвижно, с мрачным лицом, неотрывно следя за Жилем; потом повернулся и одарил де Ридфора таким взглядом, что Сибилла беззвучно прошептала: «Господи!» Ги обнял её. В зал вошёл слуга с шестом, шести футов длиной и толщиной с её запястье; Раннульф встал, обогнул стол и вышел на середину зала.
Жиль отступил от него на несколько шагов, выставив меч в правой руке и отведя вбок левую. Зрители притихли так, что Сибилла слышала потрескивание огня в большом очаге. Раннульф взял у слуги шест, перехватил его посередине одной рукой и пару раз стукнул по выстланному соломой полу. Взгляд его не отрывался от Жиля.
— Ставлю сто микелей на меч, — сказал Жослен. — Тамплиер едва стоит на ногах.
— Раннульф, конечно, староват, — негромко заметил де Ридфор, — но я видел, как он дерётся палкой: в этом ему нет равных.
Сибилла остро глянула на него. Она знала, что маршал ненавидит Раннульфа.
— Ставлю на шест, милорд граф, — сказал Ги.
Керак хлопнул ладонью по столу:
— Может, дама объявит начало поединка?
— Нет, — резко, не задумываясь бросила Сибилла, и мужчины вокруг рассмеялись.
— До чего ты обидчива, дорогая, — сказал Ги. — Хочешь уйти?
Сибилла взглянула на двоих мужчин посреди зала — они кружили друг напротив друга, шаг за шагом. Волосы у неё встали дыбом.
— Нет, — сказала она.
Керак вновь грохнул кулаком по столу:
— Ну и отлично. Начали!
Жиль тотчас бросился в атаку, размахивая мечом; лезвие рассекло воздух. Раннульф увернулся от удара. Теперь он держал шест обеими руками, наискось прикрывая тело. Жиль вновь бросился на него, и снова Раннульф увернулся, скользнув влево, и меч бесполезно рассёк воздух между ними. Жиль перестал ухмыляться: