— Твой дед ведь был близким другом короля Людовика, верно?
Стефан нахмурился:
— Да, они дружили. Помню, король был ужасный зануда, честное слово, только и делал, что ходил в церковь. Когда он приезжал погостить, приходилось целыми днями распевать псалмы.
Лицо Германа сморщилось от едва сдерживаемого смеха.
— Хорошо! Не забудь эту историю, она чудесна. Вон там Хамфри де Торон — возможно, тебе стоило бы познакомиться и с ним... Смотри-ка, кто пристал к королю.
Стефан огляделся. В конце зала был невысокий помост полированного дерева, а на нём расставлены массивные кресла; перед креслами стоял Жерар де Ридфор. Жестикулируя, он говорил что-то невысокому человеку — не тамплиеру — в длинной роскошной котте пурпурного цвета.
Взгляд Стефана задержался на де Ридфоре. Маршал держал себя так, что поневоле бросался в глаза; на мгновение юноша решил, что, говоря о короле, Герман имел в виду маршала — что это саркастическое прозвище наподобие Святого, — и тут человек в пурпурной котте повернулся к ним.
— Сэр Герман! Добро пожаловать, присоединяйтесь к нам.
Стефан отшатнулся. Лицо перед ним было ликом монстра — смазанные черты, толстая, грубая, сморщенная кожа; под глазом зияла язва. Стефан задохнулся, отупев от потрясения.
Глаза на чудовищном лице моргнули.
— Ты можешь идти, — сказал король и вновь повернулся к де Ридфору.
Стефан отошёл в сторонку. Он сознавал, что миг назад уничтожил себя при этом дворе, нанёс смертельное оскорбление королю. Конечно же его удалят из замка, может быть, изгонят из Ордена... К нему подошёл Герман.
— М-да, это почти поражение... Что с тобой? Ты не знал?
— Мне жаль, — с мукой сказал Стефан, — мне так жаль...
— Ещё бы не жаль. Ну да не важно. Идём, попробуем ещё раз.
— Что? — Стефан огляделся, бросил взгляд на человека в пурпурной котте, перед которым, напыжась, вышагивал де Ридфор. Кажется, никто не смотрел на Стефана — и всё же его словно жгли тысячи взглядов. — Он прогонит меня.
— Нет, — сказал Герман. — Он предаст всё забвению. Он думает о себе не больше, чем ангел. Он отпустил тебя для твоего блага — не ради себя. Ну как — набрался смелости?
— Герман, я не могу. После того, что я только что натворил...
— На сей раз постарайся быть повежливее. — Герман подтолкнул юношу.
Де Ридфор склонился к молодому королю, голос его гудел.
— Сир, тамплиеры должны окружать тебя — стеной ограждать тебя от врагов.
— Лучше мне не отсиживаться за стенами, — ровным голосом ответил король и кивнул Герману; чуть позже Стефан понял, что они с Германом появились как нельзя вовремя. — Прецептор, что ты делаешь здесь, в пустыне? Я-то думал, что ты никогда не покидаешь Храма.
Герман поклонился.
— Сир, даже святым и девственницам должно хоть единожды покидать Иерусалим. Я же ни то и ни другое. Позволь мне представить... — Он повернулся, назвав Стефана по имени.
Юноша шагнул вперёд, похолодев до кончиков пальцев, и поклонился, потупив взгляд. Король сказал:
— Мы рады тебе, сэр Стефан. Бог да благословит твоё продвижение в Ордене.
— Благодарю, сир. — Он не мог поднять глаз, не мог вынести вида этого кошмарного лика, не мог смотреть в глаза того, кого оскорбил. Де Ридфор снова пошёл в наступление.
— Сир, позволь заметить, что ни Триполи, ни Керак не присоединились к нам. Я молю Бога укрепить их верность.
Голос короля был мягок.
— Триполи — в Тибериасе, в замке своей жены. Ждёт, что будет дальше. Керак — в Иордании, он хорошо вооружён и наготове, он придёт, стоит лишь позвать. — Король шагнул к одному из кресел, и два пажа тотчас забежали вперёд, торопясь подложить подушки и принести кубок с вином. Каково это, подумал Стефан, выглядеть так жутко, чтобы никто не мог выдержать твоего вида...
— Однако с их армиями мы могли бы ударить на Саладина прямо сейчас и сокрушить его раз и навсегда. — Де Ридфор придвигался к королю всё ближе. Тот повернулся к Герману:
— Саладин, возможно, слышит от своих советников нечто очень похожее. Мы выступаем завтра и постараемся нагнать его — а вот когда нагоним, тогда и посмотрим, что делать. Ты играешь в шахматы, сэр Герман?
Повисла неуютная тишина. Потом Герман сказал:
— Сожалею, сир, но нам запрещено играть в шахматы.
Король коротко хохотнул:
— Во всяком случае, с шахматистами. Зато цвета у вас шахматные. Что за тусклая у вас жизнь! — Он поднял взгляд, осматривая зал. — С другой стороны, убранство великолепное.