— Кое-кто считает, что темой шпалеры должно было стать изгнание торговцев из Храма.
Тут король рассмеялся, и Стефан, взглянув на него, подумал, что он не так уж и страшен. То, как легко и просто держал себя король с Германом, поразило Стефана. Он ощутил прилив внезапного тепла к прецептору, который был своим среди этих великих людей, и сделал Стефана тоже своим среди них. Тут появился старик, окружённый шестью рыцарями, и тамплиеры были отпущены.
Втроём они спустились с помоста в зал.
— Королю не по нраву, чтобы мы охраняли его. Оставь эту идею.
— Прецептор, ты указываешь мне, как поступать? — насмешливо осведомился де Ридфор и важно отошёл к шпалере, где в окружении воинов рангом пониже стоял магистр Одо.
Стефан поглядел на старика: тот стоял рядом с королём и убеждал его в чём-то так же настойчиво, как до того де Ридфор.
— Кто это?
— Хамфри де Торон, — ответил Герман. — Весьма влиятельный барон. — Прецептор смотрел вслед де Ридфору, брови его сошлись над переносицей в хмурую складку. Стефан наблюдал за королём. Двое юношей в коротких куртках, с длинными волосами и серьгами вошли в зал, неспешно, будто прогуливаясь, направились к помосту. — и король ловко сменил Хамфри де Торона на вновь пришедших. Засновали пажи, устанавливая шахматный столик.
— Это Ибелины, — сказал Герман, — младший собирается жениться на принцессе Сибилле.
— Вот как? — отозвался Стефан. — Который — тот, с симпатичной задницей?
Герман рассмеялся:
— Нет, это Балан. Принцессин — тот, что повыше.
— Ну так пусть ей и достаётся, — пробормотал Стефан и пошёл через зал вслед за Германом. Он решил, что ему здесь нравится. Командование такой крепостью делает человека выше короля. Стефан почти с нежностью смотрел по сторонам, на обшитые маслянистым кедром стены, на шпалеру; он чувствовал себя так, словно всё это на самом деле принадлежало ему.
Раннульф радовался монотонности марша. Трудам, непрерывной скачке, голоду, жажде, ночёвкам в доспехах на голой земле он противопоставлял силу своего характера, и эта постоянная борьба давала ему некое подобие душевного мира.
Де Ридфор ненавидел его — а потому поручил Раннульфу вести первую колонну авангарда, что было самым опасным делом. Раннульфа это вполне устраивало. Ведя остриё войска, он мог двигаться, куда пожелает, и так быстро, как захочется, увлекая за собой остальных, — чтобы вначале нагнать Саладиново войско, а потом держаться с ним вровень.
Армии скакали на юг от Брода Иакова, следуя по течению реки. Воинство Саладина уходило к Дамаску, потом повернуло назад, и какое-то время франки и сарацины двигались почти бок о бок — разделённые лишь тонкой зелёной лентой Иордана. Потом они миновали Тиверианское озеро — то самое Море Галилейское, по водам которого ходил Христос, — и тут Раннульф потерял из виду войско султана.
К армии франков присоединился граф Триполитанский — с полусотней рыцарей и сотней пехотинцев. Он и де Ридфор пререкались по поводу каждого шага. Франки устремились на запад и переправились через реку Литани, разбухшую от недавних ливней, — там, где она вырывалась из холмов на равнину. Король и его окружение встали на северном берегу, а тамплиеры отыскали дорогу на болотистой равнине и подъехали к крутому перевалу, что вёл через горы на восток.
Дождь прекратился, и небо вдруг очистилось от туч, и солнечный свет брызнул на сухую мрачную землю. Песок, алая грязь и камни, только что смытые со склонов, почти погребли под собой козью тропу, круто восходившую к перевалу. Воздух был набрякшим, душным и зрелым, точно свежевспаханная земля. Воцарилось безветрие.
Раннульф первым изо всех направил своего коня тяжёлой рысью в седловину перевала; солнце жгло ему глаза. С высоты ему видна была обширная, курящаяся тёплым паром долина. Озерки воды серебрились на ровных местах, а в тёмных низинках затаились сарацинские конники — с тысячу или около того.
Раннульф стиснул зубы. Его колонна стояла чуть ниже, и он послал двоих за офицерами. Прикрыв от солнца глаза ладонью, он следил, как сарацины внизу неуклонно приближаются, скапливаясь на дороге, что вела к перевалу. «Вот интересно, — подумал Раннульф, — видят ли уже они меня?..» Тут раздался цокот копыт, и его окружили великий магистр, маршал и другие офицеры.
— Так они не удрали! — вскричал де Ридфор.
— Это не всё войско Саладина. — Магистр повернулся к Раннульфу: — Что думаешь ты?
Раннульф указал подбородком вниз, на роившихся, точно пчёлы, всадников.
— Зелёные тюрбаны — это турецкие лучники. Те, что на крупных конях, — копейщики-курды, личная гвардия Саладина, добрые бойцы. Ты прав, это, разумеется, не всё их войско, скорее авангард.