Стефан обернулся к Илеру — и увидел пустое седло.
Конь его развернулся и, не нуждаясь в приказе всадника, понёсся по склону вверх. На Стефана налетел другой копейщик, и несколько шагов кони их мчались рядом, а всадники безуспешно пытались сразить друг друга; потом копейщик исчез. Конь Стефана споткнулся, и юноша упал ничком на переднюю луку. Ещё один копейщик скакал к нему.
Он отпрянул, занося меч для удара, а всадник кричал ему что-то — он не слышал, что именно, но увидел седоватую бороду и понял, что это — Герман.
Стефан опустил меч, повернул щит и пристроился рядом с Германом, как был обучен; теперь он чувствовал себя сильнее, спокойнее. Герман повёл его вверх по склону, туда, где дюжина воинов, тамплиеров и сарацин, билась прямо на тропе.
— Так хочет Бог!
Сарацины заметили их и бросились наутёк. Тамплиеры развернулись и пристроились в ряд с Германом. По крутому склону они поднялись вверх к перевалу. Там, на вершине, Герман обернулся, вскинув руку. Двадцать с небольшим человек, что следовали за ним, развернулись в длинную шеренгу. Стефан оглянулся назад — и ему захотелось кричать.
Пыль стелилась вдоль длинного распадка, словно мерзостный дым, но даже сквозь это марево он видел лежащие там тела, изрубленные и растоптанные, — повсюду, насколько хватало глаз. А у дальнего края распадка, у подножия склона, он разглядел большие отряды сарацин — они надвигались, надвигались неуклонно. Желудок у Стефана сжался, во рту пересохло, сердце затрепетало.
— Раннульф! — проревел Герман. — Раннульф!
Из пыльного марева выбирался наверх Раннульф верхом на арабском коньке; увидев других тамплиеров, рыцарь свернул и подъехал к ним. Лицо его было жёлтым от пыли. Мгновением позже к ним подскакал галопом ещё один иерусалимский рыцарь — Ричард ле Мен, которого все называли Медведем.
Герман потянулся и схватил Раннульфа за руку.
— Что это?
В предплечье Раннульфа, под самым обшлагом кольчуги, торчала стрела. Рыцарь глянул на неё так, словно лишь сейчас заметил, и согнул руку. Затем качнул головой в сторону равнины.
— Они идут.
— Да. — Герман взялся одной рукой за кисть Раннульфа, другой — за древко стрелы. — Сможем мы удержать их на этой позиции?
— Сколько у нас людей? — Раннульф повернулся к собравшимся вокруг тамплиерам. На миг его взгляд коснулся Стефана — не узнавая, просто ведя счёт. — Может быть. Но если мы здесь проиграем...
Герман между тем проталкивал стрелу сквозь руку Раннульфа, пока наконечник не вышел с другой стороны.
Раннульф осёкся и скрючился в седле. Герман сломал наконечник и выдернул древко из раны. Хлынула кровь, и Стефан отвёл взгляд — его замутило.
— А-а-ахх! — Раннульф, всё ещё согнувшись, прижал руку к груди. Прецептор понюхал сперва наконечник, затем — древко.
— Чистая. Тебе повезло.
Раннульф покачал головой.
— Больше мне такой удачи Бог не пошлёт. Здесь нам оставаться нельзя. — Из утла его рта сочилась струйка слюны. Он снова покачал головой. — Возвращаемся к королю.
— Согласен, — сказал Герман. — Я принимаю командование, похоже, я здесь единственный офицер. Ты поедешь справа. — Он отшвырнул прочь обломки стрелы. — А ты, — это относилось уже к Стефану, — рядом со мной.
Стефан с чувством благодарности пристроился рядом с Германом. Выпрямившийся Раннульф чуть пришпорил арабского конька и галопом поскакал на дальний край шеренги тамплиеров.
Стефан снова оглянулся через плечо. Пыль рассеивалась. Бой прекратился. Белые сюрко мертвецов усеивали склон, точно рассыпанные перья. У Стефана заныло в желудке. Там, внизу, были Педро, Илер, отныне — безымянные россыпи белых пятен на склоне. В душе его слепо, болезненно забилось паническое желание убраться отсюда как можно дальше. С Германом справа и кем-то незнакомым слева он трусил через перевал назад, к реке Литани, с каждым шагом набирая скорость.
— Я выбираюсь отсюда, — сказал граф Триполитанский. Он смотрел через болотистую равнину на восток, в сторону перевала. — Вода в реке прибывает, а солнце вот-вот сядет. Сир, ты должен отвести нас назад, на тот берег.
Король Бодуэн глянул через плечо. Литани катила за их спинами кипящие воды, бурые, как бобы, с полосками белой пены. Вверх по реке круто вставали холмы. Вниз по течению разливалась вода, грозя затопить всю равнину. Король повернулся, вновь глядя на перевал.