— Ты так осторожен, — горько сказал король. — Мы никогда не вернёмся в Иерусалим. — Он весь окостенел, и зрение изменяло ему настолько, что он не сумел даже распрячь коня. Раннульф отодвинул его и расстегнул уздечку. Разведчики возвращались — взволнованные.
Одним из них был Медведь.
— Там, на перевале, сорок турецких лучников! — не успев отдышаться, выпалил он.
Король тяжело опёрся о круп коня. Опять задержка. Но теперь он хотя бы стал лучше видеть.
Раннульф спросил:
— Одни только стрелки? А верблюды, лошади?
— Я осмотрел весь лагерь. Там только лучники, лёгкие доспехи, маленькие кони, никаких вьючных животных. Если судить по кострам, они здесь меньше дня. Слуг у них нет, припасов — тоже.
— Можем мы обойти их? — спросил король.
— Возможно, — сказал Раннульф.
Медведь повернулся к Бодуэну и кивнул:
— Возвратиться, сделать круг к востоку и держаться дороги на Квонтарию. День езды.
— Попробуем захватить их врасплох, — сказал Раннульф.
— Что?! — Медведь изрыгнул проклятие и тут же перекрестился, словно зачёркивая его.
— Пора нам и огрызнуться. Мы бежали как от чертей, поджав хвост, — не можем же мы упустить возможность отплатить им.
— И как ты предлагаешь сделать это — с дюжиной рыцарей атаковать вверх по склону под их стрелами? Путь длинный, укрыться негде, а кони у нас устали.
— Нет-нет-нет, — мягко проговорил, почти прошептал Раннульф. — Помнишь, в полдень мы проезжали овец? Ступай пригони мне отару.
Раннульф сказал: «Думай о Германе. Неужто тебе не хочется отомстить им за Германа?»
Теперь Стефан полз на четвереньках среди отары вонючих овец, карабкаясь к далёкому перевалу. Овцы и ягнята жались друг другу, шарахаясь и от него, и от других воинов, что укрылись меж ними, и пастухам приходилось всё время погонять их диким свистом и гиканьем. Земля была каменистой. Спина у Стефана ныла.
Он приподнял голову над морем шерстистых спин. До перевала было ещё далеко, над ними завитками поднимались к небу скалы — голые, без единой травинки, тонкие и мрачные. В голове отары шагал Раннульф, низко надвинув капюшон своего бурнуса, чтобы скрыть коротко остриженные волосы. Стефан снова нырнул под волны овечьей шерсти.
Это не было похоже на рыцарские деяния. Колени Стефана стёрлись о твёрдую землю, ладони саднило. Он забросил меч за спину, чтобы не мешал ползти, и пояс душил его. Он не видел никого из рыцарей и только радовался этому, ибо чувствовал себя круглым болваном.
Впереди раздался резкий властный окрик. Стефан упал в пыль, затаил дыхание. Вокруг блеяли, топтались овцы. Он потянулся и ухватился за клок шерсти. Через него, пока ещё чистый и беленький, с блеяньем перепрыгнул ягнёнок, догоняя мать; вонючая, сбившаяся в комок косица шерсти болталась у него в подбрюшье.
Властный рёв прозвучал опять, и ответил ему другой, знакомый голос — Раннульфа.
Начиналось самое трудное. Глаза Стефана вдруг защипало, лёгкие раздирал кашель, ноги горели. Он выпустил овцу, за которую ухватился, скользнул под её шеей и стал пробираться к самому краю отары — покуда не смог выглянуть из-за живой стены поросших грязной шерстью ног и животов.
Они были на седловине перевала. В сорока ярдах вверх по склону, у подножия спиралеобразной группы скал вокруг костров, расположились сарацинские лучники — большинство сидели и лежали на земле. Лишь трое из них спустились к отаре. Прямо перед Раннульфом стоял, упёршись кулаками в бёдра, крупный воин в кожаном нагруднике, с кустистой бородой. Его лук со спущенной тетивой висел за спиной. Он указывал на овец, и Раннульф, пожав плечами, протянул руки и напевно сказал что-то по-арабски.
Великан шагнул мимо него, к овцам, оглядывая их с явно гастрономическим интересом. Возможно, он хотел купить овцу для лагерного ужина или же намеревался попросту отобрать её. Раннульф шёл за ним, настойчиво что-то говоря, но лучник оборвал его взмахом руки, начал выбирать овцу — и тут внезапно заметил среди отары Стефана.
Рот его открылся, глаза выпучились, он развернулся было к своим, размахивая руками, но Раннульф уже подскочил к нему, выхватив из рукава длинный нож. Стефан взметнулся из овечьего моря с мечом в руке. На склоне перед ним Раннульф сцепился с дородным турком, и Стефан рванулся на помощь, но прежде, чем он добежал, Раннульф по рукоять погрузил нож под мышку турку.