Крестьянин на осле поднял к нему желчную физиономию:
— Да благословит Господь доброго нашего короля Бодуэна!
Старуха с корзиной, отдуваясь, что-то согласно просипела.
Привратники уже снова закрывали ворота и задвигали засовы. Стефан глянул за стену и увидел пыль на дороге.
— Скорее! — закричал он привратникам. — Опускайте решётку! — И вскочил на верх стены, чтобы лучше видеть.
По небу грязным пятном расползался столб пыли. Под ним, выезжая из холмов в поле зрения, устало рысил конный отряд. Стефан прикрыл глаза козырьком ладони.
— Подождите, — сказал он, и голос его прервался от облегчения. — По крайней мере, это христиане.
Он спустился на парапет и послал одного из сержантов вернуть короля.
На дороге, перед воротами, во главе пятидесяти рыцарей стоял коренастый рыжеволосый воин в полосчатом чёрно-красном сюрко. Он был явственно обескуражен, увидев короля Бодуэна.
— Сир, — натянуто произнёс он. — Радостно видеть тебя. Донесения говорили другое.
Бодуэн сверху вниз улыбнулся ему:
— Добрый день, мой лорд Керак. Хотел бы я услышать эти донесения.
— Сир, — сказал вдруг Стефан Мыш, стоявший рядом с королём, — ещё одно войско.
— Тамплиеры, — бросил кто-то, и вдоль всей стены люди начали подходить к краю, свешиваться вниз, чтобы убедиться в правоте этого замечания. От дальней стороны ворот донёсся голос — Бодуэн узнал голос сестры. Король всё так же пристально смотрел вниз, на Рено де Шатильона, Керакского Волка, недолгого герцога Антиохийского, который поныне носил в каждой четверти своего значка изображение оружия великого Боэмунда.
— Что же ты слышал, милорд? И от кого?
Тут подскакал новый отряд, привлёкший к себе всеобщее внимание, и его предводитель встал между Кераком и воротами. Его вороной вздыбился, и величественный всадник отбросил полу плаща и положил руку на меч.
— Отойди, милорд, — у тебя нет власти над Иерусалимом, это мой город!
Керак не шевельнулся в седле, жестом притворной скромности сложив ладони на передней луке.
— Здесь есть претендент поважней, — заметил он, кивком указывая на ворота.
Извернувшись в седле, Жерар де Ридфор поднял лицо к стене. Когда он увидел короля, глаза его полезли на лоб.
— Сир, — проговорил он, — сир... ты жив.
— За это надо благодарить Бога, — сказал Бодуэн. — И ты тоже жив, сэр маршал, так возблагодарим Господа и за это. — Он окинул взглядом небольшой отряд, который пришёл с де Ридфором. — И это всё?
Тамплиер не ответил. Он и Керак пожирали друг друга глазами, как два пса на медвежьей травле. Король повернулся к Стефану и тихо спросил:
— Где Раннульф?
Стефан не сводил глаз с людей, стоявших внизу.
— Не знаю, сир.
Керак запрокинул голову:
— Сир, я здесь для того, чтобы помочь тебе защитить Иерусалим. Позволь мне ввести воинов в его стены.
Де Ридфор резко развернулся; сверху он казался королю сплющенным, как жаба.
— Пусть остаются здесь! — Он махнул рукой на ворота. — Открой мне — я требую!
Король провёл рукой по лицу:
— Сюда бы ещё кузена Триполи — для ровного счёта. Да, милорд маршал, разумеется, ты и твои люди можете войти — они наверняка устали, а быть может, и ранены.
Отправляйся сразу же в Храм, а потом — ко мне в замок, с докладом.
Он ещё говорил, — а Стефан уже шёл к воротам, отдавая приказы привратникам, и толпа раздавалась надвое и торопилась вниз, чтобы приветствовать входящих в город тамплиеров. Опершись на локоть, король рассматривал сверху приплюснутую рыжую макушку Рено де Шатильона.
— Знаешь ли ты, милорд, где разместить столь большой отряд?
— Сир, семья моей жены владеет дворцом в городе. — Керак был женат на одной из де Милли.
— И ты клянёшься не нарушать мира?
Керакский Волк поднял руку, призывая в свидетели Небо.
— Клянусь Спасением.
— Тогда ради помощи в защите города я позволяю тебе войти, но ты должен поддерживать надлежащий порядок. Навести меня вскоре в цитадели.
— К услугам короля. — Рыжая голова почтительно склонилась.
Ворота уже раскрывались, тамплиеры строились по двое, чтобы пройти в город. Керак отъехал немного назад, собрал вокруг себя своих воинов и заговорил с ними. Король наблюдал за этой сценой. Подняв голову, он обвёл глазами горизонт и на миг испытал странную надежду, что вот-вот увидит там воинство Саладина.
— Хотел бы я иметь вдвое больше тамплиеров, — сказал король, — а людей Керака — вдвое меньше.