Стефан не дрогнул:
— Я требую права говорить! И думается мне, я более не щенок. Битва при Литани так проредила стаю, что ныне я — один из главных бойцовых псов.
— Никаких выборов! — рявкнул де Ридфор.
— Пока не дождёмся новых трупов? — осведомился Раннульф. По рядам позади него прокатился приглушённый смех. Раннульф бросил короткий взгляд через плечо на рыцарей. Он понял: сейчас удача улыбается ему. Многие на его стороне, да к тому же здесь Стефан Мыш, который говорит, как принц, и отстаивает его интересы.
Жильбер Эрай шагнул вперёд, глаза сужены — как всегда, старается угодить всем.
— Что бы мы ни решили, мы не можем драться между собой. Этот сладкоголосый французик прав: Керак в городе, и его войско так же сильно, как наше, а есть ещё Саладин, и одному лишь Богу известно, какие ещё испытания Он нам ниспошлёт.
Рыцари снова зароптали, затопали, кто-то был за выборы, кто-то — против.
— Проголосуем за выборы! — крикнул Раннульф. Он швырнул эти слова в спину де Ридфору, который мерил шагами зал. — Разрешим этот спор раз и навсегда, маршал. Сосчитай нас!
Де Ридфор резко развернулся к нему:
— Отлично! Но Одо непременно узнает об этом — как ты отплатил ему за заступничество. Пусть все знают, что ты предатель! — Он коротко глянул на сенешаля.
Жильбер сделал несколько шагов вперёд:
— Пусть те, кто хочет избрания нового магистра сейчас и здесь, станут по правую руку, а те, кто не хочет этого, — по левую.
Раннульф пошёл направо, мимо колонн, подпиравших свод, развернулся и вновь устремил взгляд на середину трапезной. Обе ладони он сомкнул на рукояти меча. Сердце билось в его груди гулким молотом. Половина рыцарей отошла к нему, половина в другую сторону, однако когда их сосчитали — слева оказалось на одного человека больше.
Голос де Ридфора зазвенел от облегчения:
— Значит, мы подождём. Благодарение Господу.
— Сомкните ряды, — сказал Жильбер. — У нас довольно дел.
Все снова сошлись в центре зала. Раннульф стоял, глядя в пол. Он проиграл — из-за одного голоса. Будет ли ещё у него такая возможность? Неприятная, сосущая тяжесть в желудке говорила ему, что, скорее всего, не будет. Так хочет Бог, сказал он себе. Вдруг он ощутил себя никчёмной пылинкой, гонимой ветром. Раннульф Фицникто, пузырь, наполненный лишь воздухом.
— Раннульф, — сказал де Ридфор, — поскольку ты так рвёшься покомандовать, мы назначаем тебя командующим Иерусалимом. Храни порядок в городе, коли уж это у тебя так хорошо получается.
Раннульф поднял голову.
— Да, милорд, — сказал он, избегая встречаться глазами с де Ридфором, потому что страшился увидеть в них торжество. Вслед за другими рыцарями он поплёлся из трапезной.
ГЛАВА 14
А ведь это могло случиться, думал де Ридфор, вполне могло: он едва не уступил главенства в Храме мужлану-отступнику без семьи и чести. Всего один голос... Он продолжал перебирать в мыслях неудачи и преступления Раннульфа Фицвильяма, поднимаясь в королевскую цитадель поговорить о защите города. К его удивлению, на скамеечке у ног короля сидела принцесса, бледная и задумчивая; рядом, в тени, стояли её фрейлины. Она была настолько неуместна здесь, что де Ридфор едва не заговорил об этом вслух, но Керак опередил его.
— Сир, женщина должна быть удалена. Ей здесь не место. — Волк прошагал через зал от окна, где стоял до сих пор, оглядывая укрепления.
Де Ридфор сразу увидел лазейку для себя; мимолётно улыбнувшись принцессе, он встал на её защиту:
— Милорд, перед тобой — принцесса Иерусалимская, где же ей ещё находиться?
Керак резко повернулся к нему, словно лишь сейчас заметив тамплиера:
— Что за чушь ты городишь!
— Оставьте, оставьте, — сказал король. — Незачем вам затевать свару в моём присутствии, да ещё когда Саладин уже стоит у порога. Если хочешь, Сибилла, мы отправим тебя в безопасное место.
Принцесса выпрямилась на скамеечке, сложив руки на коленях:
— Я остаюсь.
— Сказано благородно, — заметил де Ридфор и обменялся с Кераком долгим неприязненным взглядом.
Волк фыркнул, презрительно выпятив мясистые губы:
— Слова, слова! Одень её в кольчугу да дай в руки меч — тогда и посмотрим, как благородно она будет выглядеть.
Голос короля стал хриплым от гнева:
— Милорды, я же сказал — довольно! Я не потерплю вашей грызни. Нам надо защищать Иерусалим; давайте же говорить об этом.