Натан поспешил к стойке. Одна из медсестёр, увидев его, всё поняла и, усмехнувшись, молча подала ему халат. Он благодарно кивнул и сразу стал его надевать.
— Да ты не волнуйся, молодой человек, — успокоила его пожилая медсестра. — Всё будет хорошо. Если хочешь, мы можем дать тебе успокоительное.
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Он прошёл по коридору к операционной и приоткрыл дверь.
— Заходи, — произнесла молодая медсестра, увидев его. — И стой здесь в стороне. Не все могут устоять от этого зрелища. Я же видела, как ты волнуешься.
— Хорошо, я буду стоять в стороне, — согласился он. — А за руку её можно держать?
— Можно. Только постарайся не мешать акушеру-гинекологу.
Он подошёл к Елене и пожал ей руку. Даже в таком состоянии она была прекрасна.
— Ты хочешь всё увидеть? — прошептала она.
— Конечно, я очень хочу это прочувствовать, — ответил он. — Может быть примешь
обезболивающее?
— Не волнуйся. Мне что-то уже дали.
Подошёл врач с уже одетой маской.
— Ну давайте, Леночка. Будем доставать твою красавицу. Дышите глубже и тужьтесь.
Она закричала от боли. Натан шептал нежные слова и говорил ей, что всё будет хорошо. Теперь врач помогал ей. Прошло около получаса, когда он смог принять головку ребёнка. После этого всё пошло быстрей, и Натан услышал плач младенца. Счастливый, он поцеловал Елену и воздел руки вверх.
— Посмотри на свою дочь, — сказал врач. — Это же чудо.
— А взять её на руки?
— Ещё успеешь натаскаться. Пока её нужно взвесить и накрыть.
— Ого, два килограмма семьсот тридцать граммов, — сообщила молодая медсестра.
— Как нам и сказали в поликлинике, — обрадованно заявил Натан. — Лена, как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, дорогой.
Он оставался у её постели весь день, пока она приходила в себя.
Минуло три месяца. Юлия с наслаждением растила в себе второго сына. Она видела, как изменился Илья, каким внимательным и нежным он стал. Временами они заходили к Левиным. Квартира их уже была продана с условием, что они смогут проживать в ней до отъезда. Машину приобрели соседи, с которыми подружились. Из вещей взяли только самое необходимое. Ян упаковал все вещи в три чемодана: один для него самого, а два — для Жени и сына Серёжи. Они помещались в багажник Мицубиси. Илья предложил отвезти их в аэропорт. Накануне отъезда собрались на проводы. Илья и Юлия с родителями Жени и Яна были знакомы. Они приезжали на новоселье. Крепкие и уже неплохо устроенные, желания совершить ещё одну эмиграцию они не проявляли.
— Израиль сегодня — как пороховая бочка, — сказал Евгений Викторович, отец Яна. — Это единственная уважительная причина их отъезда. Остальные — капризы и больное самолюбие. Мы все собрались здесь, в Израиле, чтобы быть вместе. А вы расчленяете семью пополам.
— Папа, ну, пожалуйста, не надо, — увещевал его Ян. — Мы же с тобой говорили, и не один раз.
— Ладно, не буду. Мы с мамой и бабушкой, конечно, желаем вам благополучной посадки в американскую почву.
— А когда мы там укоренимся, перетащим и всех вас, — заявил Ян, держа в руке рюмку с вином.
— Идеей нужно забеременеть, сынок. В нашем возрасте это не простое дело. Сегодня никаких мыслей переселяться в Америку у нас нет.
— Наша дочь едет на гарантированное место, — произнёс Леонид Эмильевич, отец Жени.
— Ты забыл, папа, что о работе Яна муж подруги тоже договорился.
— Да-да, верно, дочка. Я надеюсь, у вас всё будет замечательно.
Разговоры постепенно перешли на текущие проблемы Израиля. Проводы закончились поцелуями и объятиями. Расставаться с родными и друзьями всегда нерадостно. Мамы и бабушки во время прощания не могли сдержать слёз и плакали.
Когда все разъехались, Илья с Яном вышли на балкон. Светила полная луна и небо было полно звёзд. Тёплая июньская ночь объяла Иерусалим.
— Завтра в половине второго я подъеду на парковку. Сегодня договорился с Иегудой об отгуле. Не стал говорить ему о том, что еду в Бен-Гурион. Для него йерида — больной вопрос. Он железный сионист.
— Для меня наша эмиграция тоже не сахар, — вздохнул Ян. — Я тебе рассказывал, как мой Шломо Котляр меня чуть не побил. Он рычал на меня как лев. С трудом смирился с тем, что меня не удержит.
— Он нашёл кого-нибудь вместо тебя?
— Я к нему привёл своего приятеля, тоже инженера-строителя. Он его принял и успокоился. Я работал на строительстве до последнего дня. В прошлый четверг мы с ним выпили коньячку, обнялись и попрощались. Славный мужик.
— Юлия будет рожать через месяца три.
— Я знаю. Женя мне всё рассказывает.
— Нам уже пора уходить. Юлия тоже хочет вас проводить. Но я не уверен, что ей это нужно.