— Ты не видел меня только один день.
— Но я уже соскучился. Надеюсь, ты не соблюдаешь шабат.
— Я договорилась с подружкой. Теперь мне нужно отменить встречу.
— Конечно, отмени. Ты с ней можешь видеться всю неделю.
— Я тебе позвоню.
В телефоне раздались звуки отбоя. Виктор с нетерпением ждал.
— Она начала меня расспрашивать о тебе. Наверное завидует. В общем, давай назначим встречу. Когда ты сможешь быть?
— Сейчас десять. Думаю, к половине двенадцатого.
— Подъезжай к моему дому.
Ирис назвала адрес. Он записал, и они попрощались.
Виктор вёл Тойоту по полупустынной дороге номер один. Ночью прошёл дождик, и он понимал, что нужно быть осторожным. Но желание как можно скорей увидеть Ирис
гнало его вперёд. Он остановился возле её дома на четверть часа раньше и подумал, что не стоит показывать девушке своё нетерпение. Он посидел в машине и позвонил только через десять минут. Она вышла на улицу и села в машину рядом с ним.
— Ты молодец. «Точность — вежливость королей и долг всех добрых людей».
— Здорово. Я не знал, что у этого высказывания есть вторая часть.
— Так сказал французский король Людовик XIV, — улыбнулась Ирис и взглянула на него.
— Ты не только красавица, но и интересный человек. Куда поедем?
— Ты был когда-нибудь в Неве-Цедек?
— Ещё не был. Я, Ирис, дитя Иерусалима. Его знаю хорошо.
— А я люблю Тель-Авив. Хочу показать тебе, где он начинался. Поехали.
Он вёл машину, а она показывала ему дорогу. Вначале петляли по улицам Рамат Гана, потом выехали на Каплан, а у дворца культуры повернули на бульвар Ротшильда.
— Останови здесь, — сказала она, когда он увидел памятник Дизенгофу, сидящему на коне.
Они вышли из машины и, перейдя дорогу, стали на середину бульвара.
— Я помню, Ирис. В классе седьмом или восьмом, нас сюда привозили. В этом доме Бен-Гурион прочитал декларацию независимости и провозгласили государство Израиль.
— Это знают все. Но я хотела рассказать, как начинался Тель-Авив. Летом я была здесь на экскурсии и кое-что помню.
— Я весь внимание, — вытянулся Виктор.
— Ты слышал об Акиве Вайсе?
— Нет, кто он такой?
— Архитектор, ювелир и часовщик, и основатель Тель-Авива. Не Дизенгоф, как многие считают. Он давно мечтал построить первый еврейский город, был председателем строительного кооператива «Ахузат Байт» и разработал проект квартала. Кооператив к этому времени приобрёл у турецких властей участок площадью одиннадцать гектаров. Нужно было его поделить между всеми его членами. И он организовал ракушечную лотерею.
— Я что-то о ней слышал, — вспомнил Виктор.
— Конечно, в Израиле многие о ней знают. Акива пошёл на берег моря и собрал там шестьдесят шесть светлых ракушек и столько же тёмных. На светлых написал имена участников лотереи, а на тёмных — номера участков. Ракушки положили в два мешка. И в апреле тысяча девятьсот девятого года все собрались в дюнах как раз на этом месте. Мальчик вынимал ракушки из обоих мешков. Участок сорок три достался Меиру и Зине Дизенгоф. Вначале они построили одноэтажный дом, а потом в двадцатых годах этот трёхэтажный. А через год на собрании жители проголосовали назвать их район Тель-Авивом. В дальнейшем Вайс основал в Израиле текстильную и алмазную промышленность.
— Очень интересно. Ты вполне можешь быть гидом.
Она усмехнулась и взяла его за руку.
— А теперь пойдём в Неве-Цедек.
— Я за тобой готов пойти в огонь и в воду.
Ирис засмеялась, взглянула на него, поцеловала в щеку и потянула за собой.
Он оказался совсем рядом. По узким улочкам они шли мимо примыкающих друг к другу одно и двухэтажных домов.
— А почему дома стоят вплотную друг другу?
— По замыслу основателей их поставили так, чтобы во время какого-нибудь чрезвычайного происшествия жители могли стучать соседям через стенку.
— Я их понимаю. Арабы всегда нам угрожали. При британском мандате было столько погромов.
— Всё верно, — сказала она. — Этот район был частью Яффо. Просто евреи захотели отселиться от арабских соседей и жить своей более цивилизованной жизнью. Кстати, здесь поселился писатель Шай Агнон и художник Нахум Гутман. А Авраам Кук был здесь первым раввином и преподавал в ешиве. Моше Шарет, второй наш премьер-министр, тоже отсюда.
Они вышли на центральную площадь.
— Какие красивые дома, — удивился Виктор.
— В них были школы для девочек и для мальчиков. Их построили в начале двадцатого века. А сейчас одно из зданий принадлежит центру сценических искусств Сюзан Даляль, а в других расположились балетные коллективы «Бат-Шева» и «Инбаль».