— Поехали. Я знаю это место.
Они сели в машину и помчались по городу. Поставив Тойоту на стоянке, они миновали охранника и направились к роще.
— Я была здесь ещё школьницей в начале лета. Все эти деревья были покрыты цветами и от них шёл одуряющий запах.
— Да, мне тоже нравится эта аллея. Я ведь учился здесь.
Они ступили на деревянные мостки и пошли в дальний конец рощи.
— Здесь мама целовалась, — сказала Ирис, когда они оказались на огороженной площадке, на которой стояла деревянная скамья.
Она подошла к Виктору и обняла его. Он поцеловал её. Она ответила страстным поцелуем. Они сели на скамью и долго сидели, прижавшись друг к другу.
— Я тебя люблю, — произнёс он. — Я думаю, мы должны жить вместе.
— Перебирайся ко мне в Рамат Ган. Я ведь пока ещё студентка Тель-авивского университета.
— Тогда мне придётся подумать о трудоустройстве в вашем районе. Но вначале нам, конечно, нужно познакомить родителей.
— Мама уже интересовалась, спрашивала о тебе.
— И что ты ей наговорила?
— Что ты хороший мальчик и что я в тебя влюблена. Она взглянула на меня и сказала, что хочет со мной познакомиться.
— Видишь, это уже верное начало. Недели через две можно организовать встречу. Ты поговори со своими, а я с моими родителями.
— Между прочим, сваты должны приезжать к отцу и матери невесты. Так что знакомство состоится у меня в Рамат Гане.
— Но это не сватовство, — заметил Виктор. — До свадьбы нам стоит пожить вместе ещё годик — полтора. Тебе ведь нужно вначале закончить универ.
— Звучит так смешно, — улыбнулась Ирис. — Мы только познакомились, а уже планируем свадьбу. Моя бабушка, которая живёт в Иерусалиме, говорит, что самое страшное: совать пальцы в розетку, мясорубку и в обручальное кольцо.
— Остроумно. Но я ведь порядочный человек. И мы не можем отказать нашим родителям в знакомстве.
— Итак, у нас будет испытательный срок, — вздохнула Ирис.
— А если захотим, снимем отдельную квартиру. Я хорошо зарабатываю.
— Скоро станет темнеть. Мне пора возвращаться.
Они прошли по деревянным мосткам к выходу из рощи. Когда она села в машину и поехала, он ещё долго стоял, провожая её взглядом.
Через два дня она сообщила ему по телефону, что говорила с родителями.
— Мама спросила меня о твоём отце. А я ничего не знаю. Я сказала, что он расскажет о себе сам во время встречи. Она согласилась.
— Она не сказала, когда нам прийти?
— Она поговорит с папой и назначит время. Я думаю, что в шаббат. Это всем удобно.
— Приезжай ко мне в пятницу. Мой друг уедет с подругой на два дня на Мёртвое море. Квартира наша. Я приготовлю салат и испеку картошку. Будем есть её с тёртым сыром. Так мама иногда делает.
— Приеду. И посмотрю на твоё жилище. Оно говорит о человеке больше, чем он сам о себе.
— Сейчас у нас балаган. Постараюсь навести порядок.
— Конечно, ты же сказал, что ты порядочный человек.
— У тебя замечательное чувство юмора.
— Мама, вообще, сказала, что в Израиле без него прожить невозможно.
— Она очень умная у тебя.
— Профессор ей предлагал делать докторат. Но мама захотела окунуться в жизнь.
— Я скину тебе мой адрес.
— Ну пока. Я бегу на лекции.
Вечером Виктор позвонил отцу в Мевасерет.
— Папа, шалом.
— Шалом, сынок. Как твои дела?
— Всё хорошо. Помнишь, я сказал, что у меня есть девушка. Она живёт в Рамат Гане и учится в университете.
— Что ты от меня хочешь?
— Мы любим друг друга и хотим жить вместе. Решили вас познакомить с её родителями.
— Да, это хорошо. В таком вопросе следует быть честным. Я не возражаю.
— Спасибо, папа. Возможно, поедем в шаббат.
— Я предупрежу маму, чтобы не было форсмажора. Медицина — штука непредсказуемая.
— Я сообщу тебе, когда Ирис скажет приехать.
Виктор встретил её в пятницу возле дома в Бейт-ха-Керем.
— Ты быстро доехала, — похвалил он, целуя Ирис.
— Я люблю водить машину и чувствовать, как она подчиняется мне.
— Ариэль уже укатил со своей дамой. Предлагаю выпить кофе с пирожными и проехаться по городу. Или прогуляться на гору Герцля.
Они поднялись на второй этаж невысокого дома, каких было большинство в этом живописном районе. Ирис с любопытством осмотрела квартиру.
— Ты, наверное, убрался сегодня утром? — усмехнулась она.
— Ну не делать же её на голове Ариэля. Он бы начал измываться надо мной. Его комнаты я не касался. Только свою и гостиную.
— Этому дому лет сто, может быть, — предположила Ирис.