— Куда?
— Ну не в руку же. Где-то в мошонку.
— Понятно
— Через некоторое время я уже ничего не чувствовал. Второй хирург скальпелем или чем-то ещё отрезал лишнее.
— В самом конце?
— Нет, в середине. В конце делают ребёнку, которому восемь дней.
— Интересно.
— Зашили вокруг, спросили, как я себя чувствую и помогли подняться. Сестра повела меня в комнату, где находятся после операции. Так несколько кроватей. Одна не занята. Ну, я прилёг на неё.
— Было больно?
— Почти ничего не чувствовал, анестезия ещё действовала. У одного парня пошла кровь, и он даже застонал от боли. Его взяли на доработку.
— А у тебя что?
— Всё в порядке. Чувствительность вернулась. Я посмотрел, шов надёжный, кровотечения нет. Медбрат зашёл меня проверить и сказал, что я потихонечку могу убираться восвояси.
— Как ты добрался?
— Вышел на улицу, дождался автобуса и доехал до центральной автобусной станции. Там через пять минут сел на автобус, идущий в Рамот.
— Здорово! И не болело?
— Немного. Сейчас показывать тебе ничего не буду. Пусть пока срастается.
— А какую-то перевязку делать нужно?
— В первое время во имя гигиены следует накладывать лёгкую повязку.
— Мама как держалась?
— Представь себе, она, как поняла, что я сотворил, нашла у себя и принесла мне марганцовку. Сказала промыть ею рану. Это прекрасная дезинфекция. Убивает всё живое.
— Родители молодцы, — спокойно произнёс Илья. — Они уже сознают, что ты идёшь по своему пути. Тормозить не будут, наоборот, помогут. Будь с ними откровенный и благожелательный. Они это оценят.
— Конечно, так и будет. Спасибо, что зашёл. Недельку в ульпан ходить не буду. Буду учить язык самостоятельно. Слава Б-гу, учебников хватает. Ну и Тору читать. Скажи училке, что я приболел.
— Будь счастлив и здоров, братан.
Илья вышел из комнаты.
— У Юры всё нормально. Неделю он дома безвылазно. Потом будет видно.
— Мой папа, твой дед, был обрезан, — сказала мама.
— Мой тоже, тогда ещё успели сделать, — произнёс отец. — Моэль приходил домой, совершал свой обряд и благополучно удалялся. Главное не болтать лишнего.
— Здесь бояться нечего, — улыбнулся Илья. — Кругом одни евреи. Арабы, кстати, тоже все обрезаны. Ну, ладно, я пошёл, Юля ждёт на ужин.
Он вернулся домой в размышлении, стоит ли ему делать обрезание. Юлия спросила, как прошла операция. Когда он поведал ей подробности, она усмехнулась и сказала:
— Его достоинство теперь красивее твоего.
— Мне тоже сделать? — немного уязвлённый спросил Илья.
— Глупый, я же пошутила. Я счастлива таким, какой ты есть.
Она обняла мужа и поцеловала в губы.
3
Уже через два месяца их класс в ульпане заметно поредел. Ушёл высокий симпатичный парень из Питера, работавший системным программистом на гигантском Кировском заводе. Двое устроились на предприятии в промзоне города Маале-Адумим.
В один из дней его отозвал для разговора и Ян.
— Илья, тут такое дело. Мне предложили работу.
— Инженера?
— Да. В компании, которая строит в Писгат-Зеэве.
— Я о нём что-то слышал.
— Это большой район на северо-востоке Иерусалима.
— И ты сомневаешься?
— Немного. Всё-таки иврит надо бы знать.
— Язык — дело бесконечное. Будешь учить его всю жизнь. Но основной словарный запас мы здесь получили. Уже пытаемся говорить и нас это не удивляет. Как сказал Горбачёв, процесс пошёл.
— Такие мысли ко мне тоже приходили.
— Берись, дружище. Пройдись по строительным терминам, составь список слов и выражений.
— Не ожидал от тебя такого совета, Илья.
— Ты с компанией говорил?
— Конечно. Меня принял главный инженер Шломо Котляр. Он ватик, старожил из алии семидесятых годов.
— Котляр понимает, что специалистов с нашим образованием нужно брать на работу. Он увидел, что языком ты не очень владеешь. Но для него это не имеет значение.
— Ты же знаешь, как я говорю на иврите.
— И после этого ты ещё сомневаешься? Не морочь мне голову, Ян.
— Спасибо, Илья. Жена вот немного колеблется.
— Принесёшь первую зарплату, перестанет колебаться.
Друзья вернулись в класс, больше не возвращаясь к вопросу о работе.
Илья решил закончить начальный курс иврита. До его конца оставался месяц. Как военнообязанный, он также не был уверен в том, что стоит искать работу. Ему объяснили, что призыв в армию для репатриантов происходит через год. Следовательно, у него для работы только семь-восемь месяцев. Отец и тесть советовали не терять время и наведаться в бюро трудоустройства. Илья получил удостоверение об окончании ульпана и поехал в город.