«Нужно позвонить маме, — подумала она, — и рассказать ей о встрече с Беном». Она вынула из кармана куртки смартфон и нашла её номер.
— Ирис? Как дела?
— Сегодня встретилась с Беном. Он прислал за мной роскошную машину. Знаешь, где его офис?
— Приблизительно.
— Он в небоскрёбе возле разрушенных башен-близнецов. У него большой кабинет. С его окна виден почти весь Манхеттен.
— Что он сказал?
— Посоветовал мне послушать курс об искусственном интеллекте. А ещё вспомнил о твоём профессоре Фельдмане. Он хочет пригласить его на ваш конгресс, чтобы он выступил. Когда я ему сказала, что ты была его студенткой, он чуть не упал.
— Он хороший человек и обожает Израиль. А что Бен от тебя хотел услышать?
— Думаю, это было что-то наподобие интервью. Бен предложил мне работать в его компании. Я сказала, что подумаю.
— У него, Ирис, очень известная компания. Но тебе ещё рано об этом думать.
— Мы с ним пообедали в большом ресторане. Он заплатил, заявив, что я его гостья. А потом сам отвёз меня в университет.
— Я его поблагодарю. Хорошо, что ты позвонила и обо всём рассказала.
— Целуй папу.
— Обязательно поцелую. Бай.
Ирис стояла на огромной центральной площади университета. Недавно выпавший снег покрывал её лужайки и дорожки и висел на облетевших осенью деревьях. Она с восхищением смотрела на величественные здания с колоннами с двух её сторон и другие обступившие площадь здания, которые словно заявляли: «Мы — Колумбия!» Ирис подумала, что сейчас по дороге в общежитие стоит позвонить и Виктору.
— Шалом! Ты на работе?
— Шалом, Ирис. Да, ещё на работе. Сегодня в шесть похороны моей прабабушки Фаины. Она умерла сегодня ночью во сне. Блаженная смерть. Дедушка и бабушка зашли к ней утром, а она холодная.
— Прими мои искренние соболезнования.
— Спасибо. Фаня прожила девяносто шесть лет. Дай бог нам столько прожить. Папа говорит, что она с мамой и братом в начале войны эвакуировалась из Киева последним поездом. И чудом спаслась от уничтожения в Бабьем Яру.
— У тебя была замечательная прабабушка.
— Да. Откуда ты звонишь?
— Из Колумбии. Это огромный университет. Послезавтра начинаются мои занятия. А сегодня меня прокатили по Манхеттену. Вначале по Бродвею на юг до Всемирного торгового центра, а потом оттуда обратно сюда. Красивый город.
— Я был в Нью Йорке с родителями лет десять назад. Их пригласили друзья, которые уехали из Израиля. Помню, их зовут Ян и Женя Левины. Мне очень понравилось.
— Ты позвони мне завтра, если можешь, — предложила Ирис.
— Мне нужно закончить отладку программы. Итамар, мой начальник, просил. Он уже подал рапорт руководству с предложением повысить меня в должности.
— Молодец, Витя. Ты заслужил. Целую тебя.
— Я люблю тебя.
— Я тоже.
Ему потребовалось ещё два часа, чтобы закончить отладку программы и сказать об этом Итамару. Чтобы не попасть в пробки, он выехал из района Хар-Хоцвим на час раньше окончания работы. Сегодня, первого февраля в Иерусалиме было холодно, но ясно. Небо очистилось после вчерашнего дождя будто для того, чтобы солнце могло осветить последний путь его прабабушки. Нужно было подобрать в Писгат Зеэве бабушку Наталью и деда Семёна, и Виктор повернул на Рамат Эшколь. Они уже стояли возле хостела, ожидая внука.
— Я хотел поехать на своей машине, но Илюша настоял, чтобы мы сели к тебе, — извинился Семён Эмильевич.
— Да о чём ты, дед? Сегодня такой день. Бабушка, как ты себя чувствуешь?
— Лучше не спрашивай. Я же хороню свою мамочку.
— Фаня была славным человеком. Она всегда кормила меня чем-то вкусным, налистниками, фаршированной рыбой, куриной шейкой.
— Она научила готовить эту вкуснятину и твою бабушку, — сказал дед. — Приходи к нам. Но ты всё время занят.
За разговорами они доехали до кладбища Гиват Шауль. Виктор припарковал машину и взял бабушку под руку. В зал прощаний стали собираться люди. Подъехали родители Юлии Борис Петрович и Лина Моисеевна. Появились отец и мать Виктора. Все подходили к Наталье Иосифовне и выражали соболезнование.
— Михаэль не успевает, — сказал Илья. — Его база далеко на юге.
— Он приедет на шиву, — произнесла Юлия. — Мы хотим, чтобы она состоялась у нас. Но Наталья Иосифовна не соглашается. Говорит, что помянуть Фаину придёт половина хостела.
— Мама права, Юлия. А вот и Юра с женой и детьми.
Красивый мужчина в кипе вошёл в зал в сопровождении моложавой женщины и двоих сыновей. Братья обнялись. К ним подошёл одетый в чёрный костюм раввин из Хевра кадиша и сказал, что Фаину привезли и нужно начинать церемонию. Илья кивнул и вместе с Юрой пошёл за раввином. Окутанное в саван тело вынести и положили на бетонную стойку.