Армия вошла в Газу. Виктор знал, что его брат уже там. Он отслеживал сообщения об убитых и раненых военнослужащих. Михаэля в этих списках не было. Звуки подземных взрывов доносились издалека. И каждый раз сообщалось о двух или трёх уничтоженных туннелях. В первой половине августа говорилось уже о тридцати двух ликвидированных тоннелях. Выполнив все задачи наземной операции, армия вышла из сектора. На базе появились новые резервисты, и подразделение Виктора стало ждать освобождения. Через несколько дней он позвонил Лее.
— Я так волновалась. Ты мне в последнее время не звонил.
— Всё в порядке. Нас отпускают. Завтра утром ребята подбросят меня в Латрун. Ты сможешь туда подъехать?
— Конечно, дорогой. Я так скучаю.
— Я слышал, в Иерусалиме на улице Хаим Бар-Лев экскаватор сбил пешехода и на высокой скорости врезался в автобус и перевернул его. Одного убил и нескольких ранил.
— О чём ты говоришь? Надо радоваться, что ты и твой брат живы и здоровы.
— Я люблю тебя.
— Это другой разговор. Я тоже тебя люблю.
На автозаправочной станции в Латруне он поблагодарил парней и вышел из машины. Леа приехала через полчаса. Они не могли наговориться. Она взяла отпуск, и они провели весь день в постели.
— Я отменила церемонию бракосочетания.
— Мы что, не поженимся? — взволнованно спросил он.
— Ха-ха, как я тебя разыграла. Просто перенесла её на Суккот, на начало октября. Всех обзвонила и сообщила о новой дате.
— Ты у меня умница.
— Так я же профессионал в семейных делах, дорогой.
— Извини, эта война сбила меня с толку.
Вечером он позвонил домой к родителям.
— Приезжай, Витюша, сегодня. Михаэль тоже вернулся. Он у нас. Закончил службу победой.
— Я постараюсь, мама.
Леа не возражала. Они оделись и поехали в Мевасерет. Отец и мать были счастливы. Михаэль обнял Виктора и спросил, что он делал в Газе.
— Охранял границу и населённые пункты от проникновения террористов. Бой с боевиками проходил рядом с нашей базой. Чудом их обнаружили.
— А в мой танк стреляли из гранатомёта.
— И как это было?
— На наших танках установлена система защиты. Был такой шум, когда она сработала. Но машина цела, и мы живы.
— Я маме так и сказал, когда меня мобилизовали на юг.
— Ещё неделя и мы бы захватили Газу, — вздохнул Михаэль. — Половина домов разрушена, дома Исмаила Хании и Мухамеда Дефа в руинах, свалили несколько высоток. Но нам приказали оттуда выходить.
— Мировая общественность не желает, чтобы мы уничтожили ХАМАС, — заметил Илья. — Она любит нас слабыми. Особенно жалеет боевиков Барак Обама. Для него они свои — мусульмане.
— Дети дорогие, давайте выпьем за победу, — сказала Юлия.
Она успела приготовить салат оливье и испечь в духовке лосось и картошку. Пять рюмок вина соединились над столом. Виктор и Михаэль, перебивая друг друга, рассказывали о военной операции в Газе.
— Бабушки знают, где мы с братом были? — спросил Виктор. — Когда меня вызвали по повестке, я им ничего не сказал.
— Они всё равно вычислили, — ответила Юлия. — Михаэль-то в армии, они это знали. А потом поняли, что и тебя туда забрали.
— Надо бы нам завтра их навестить, — предложил Виктор. — Давно не слышал мнение профессора Фельдмана об искусственном интеллекте.
— Позвони бабушке Наталье, чтобы завтра приехала с дедом Семёном домой к моим, — сказала Юлия. — А я предупрежу родителей, что мы все будем у них завтра. Давайте соберёмся там к часу.
Все согласились. Виктор позвонил в Писгат Зеэв.
— Бабушка, это Витя.
— Слава богу, ты вернулся. Я так волновалась. Вдруг куда-то исчез. А мы ведь с Семёном ждём от тебя правнуков.
— Будут тебе правнуки, бабушка. Будешь учить их музыке.
— Я так рада. Михаэль там тоже воевал?
— Он-то в основном и воевал.
— Хочу вас увидеть и поцеловать.
— Потому и звоню. Завтра у нас шаббат. Приезжайте завтра к Борису Петровичу к часу дня. Мы все у него соберёмся.
— Я буду счастлива. Сейчас скажу Семёну.
— Будь здорова, бабушка.
Он закончил разговор и посмотрел на маму.
— Теперь ты звони своим, — произнёс он. — Им же нужно время подготовиться.