Треви раскинулся на одноименной горе. На самой вершине, возле рыночной площади, стоял небольшой Собор Святого Эмилиана, построенный в романском стиле. Но Стефанио больше понравилась расположенная неподалеку, впритык к старой дозорной башне, церковь Святого Франческо. Центральная часть города была опоясана невысокой и очень старой — с античных времен — стеной. К ней примыкал дворец семейства Лукарини, самого знатного рода в Треви. Все строения в городе были маленькими, почти игрушечными. Узкие улочки, словно ручейки, сбегали вниз по склону горы.
Стефанио понравилось в Треви. К радости Марио, здесь нашлась даже небольшая художественная школа. Оставляя мальчика там, отец был за него полностью спокоен.
Немного оправившись от тяжелейшего удара, Стефанио начал думать, как защититься от нависшей над ними угрозы. Возможно, не так уж и плохо, что Кальво нельзя убить — эта кара для него слишком слаба. А вот лишить его того самого имущества, которое он завещал Марио…
«Получится ли? — размышлял он. — Почему нет? Ведь сумел же я передать Урбино под власть Папы. Хотя это довольно опасно».
Наконец, решившись, он сел за письмо Франческо д'Эсте. Конечно, излагать весь план на пергаменте рискованно, но иного способа снестись с герцогом не было.
«Сколь помню, — писал Стефанио, — ваша светлость давно мечтает достичь цели, ради которой вы подарили некоему князю китайского повара. Я горячо ратую за то, чтоб вам удалось осуществить свою мечту, ибо для известного вам семейства, один из членов которого убил мою сестру, это самое достойное наказание. Если вы согласны, предлагаю следовать моему плану».
Стефанио изложил суть своей идеи и в общих чертах расписал, что сделает сам, а что станет задачей герцога. Три недели он ждал ответа, волнуясь и сомневаясь — затея была довольно рискованной. И вот, наконец, Франческо прислал письмо: он сообщал, что согласен с предложенным планом, приступает к его воплощению, и это займет, по его мнению, два-три месяца. Стефанио вздохнул с облегчением.
Проповеди в Соборе Святого Эмилиана проходили с большим успехом. Стефанио был прекрасным оратором, и, казалось, весь Треви приходил в храм, когда он проповедовал. Прихожане слушали епископа с трепетным вниманием.
Довольно быстро он приобрел популярность среди горожан. После мессы к нему обращались за советом, дворяне приглашали на обед, а поскольку он разбирался в медицине, то порой и доктора спрашивали его мнение.
Епископство давало неплохой доход, и теперь Стефанио стал не просто обеспеченным, а довольно богатым человеком. Впрочем, со временем он стал понимать, что деньги интересуют его гораздо меньше, чем власть.
Он много работал, писал сочинения, трактаты, иногда выступал с лекциями в местной коллегии иезуитов. Каждый день получал по несколько писем из Рима, среди которых нередко встречались и послания от кардиналов. Стефанио отвечал на спорные богословские вопросы, помогал советами, выполнял просьбы. Все это давало ему возможность хоть немного забыться, отвлечься от своей боли.
Надьо взял под покровительство художественную школу, которую посещал сын, и многих людей искусства в городе. Вскоре к Стефанио за помощью стали обращаться живописцы и поэты со всей округи.
Здесь, в Треви, он гораздо больше времени проводил с Марио. Общее горе сблизило их, а отсутствие у ребенка матери подтолкнуло Стефанио больше времени уделять сыну. Они вместе ходили на службы, в гости к прихожанам, вместе гуляли в саду по вечерам и часами обсуждали живопись. Отец чувствовал, что Марио дорог ему, как никогда раньше.
Стефанио находился в постоянной переписке с герцогом д'Эсте и знал, что пока все идет по плану. Пора было и ему вступать в игру.
Он отправил длинное письмо старому отцу Полю Лавуазье, который ныне был ректором Венского университета.
«Отец мой, зная, как вы близки с императором Фердинандом, обращаюсь к вам с просьбой. Сейчас, когда по всей Европе бушует война, когда империя только-только начала приходить в себя после монетного кризиса, я с негодованием узнал, что Сиро Кальво, князь да Корреджо, чеканит фальшивые деньги с завышенной реальной ценой. Проще говоря, в золото и серебро, используемое при производстве монет, он добавляет медь, тем самым способствуя понижению их стоимости и получая огромные прибыли. Очень прошу вас, отец мой, известить императора. Насколько я знаю, наказание за фальшивомонетничество для простых людей — смерть. Какую меру изберет Фердинанд в случае с князем, мне неважно, лишь бы прекратился поток низкопробных денег, идущий из его замка».