В голове мелькают уже сильно смазанные детали первого визита, наверное ночного, гостя. Обычно в книгах про первое время говорят, что ничего не предвещало беды… Так вот, здесь эта хуйня вообще не появилась. Похититель закрыл дверь и начал подходить к нему, постоянно говоря что-то о красоте связанного будущего трупа (Осаму уже не помнит, что тот конкретно хвалил, но разве сейчас это имеет значение?). Ощутив смыкающийся на его шее собачий ошейник с шипами внутри, он понял, в какое редкостное дерьмо вляпался. К шипастому ошейнику прилагался поводок, который тянул похититель на себя при любом резком движении заключённого, будто вещь была не просто плетёной верёвкой, а, на удивление крепкой, ниткой, соединяющей загробную и всё ещё реальную жизнь. Командуя Дазаем, словно тот был марионеткой, мучитель с каждой минутой всё больше проявлял агрессию к своей новой игрушке. Ведя Осаму на поводке, словно тот был не человеком, а просто жалкой непослушной псиной, ведь помимо ошейника на шее, его ещё заставили позорно ходить на четвереньках. Похититель знал слишком много информации о Дазае, поэтому в голове чётко сложилось понимание, что он не был случайно попавшей под руку жертвой. Рассказывая о уже прошлой жизни обычного офисного рабочего, больной ублюдок спрашивал у своей «собаки» причины, по которым они были сделаны, как будто мученик сумел бы ответить что-нибудь внятное. С каждым болезненным шагом его гордость всё больше втаптывалась в каменный пол дрожащими коленками её обладателя. Ноги тёрлись о шершавую поверхность, пока часть кожи не осталась кровавой дорожкой, ведь шорты не покрывали это место его ног. Каждый раз когда похититель задавал ему вопросы и не получал нужного ответа, то со всей силы дёргал поводок и кричал, если Осаму шипел от переполняющей его боли. Последнее, что он помнит из того визита — льющуюся из его шеи тёплую кровь по холодной, покрытой мурашками, коже и закрывающиеся сами по себе глаза.
Забавно, что тогда эта боль была одной из самых сильных, что испытывал он за свои двадцать шесть лет. Впоследствии он стал думать, что первая пытка была даже не пыткой вовсе — так, всего лишь маленькая шалость. Тогда он ещё мог более-менее полноценно рассуждать о ситуации, в которую попал против своей воли. Так как изначальная мысль о том, что он был выбран случайно, быстро отпала, то пришлось выводить новые версии. Этого человека Дазай лично не знал, но это не отменяло того, что мотив был личным.
Кого он обижал?
Если отталкиваться от этого, то можно было тогда вспоминать весь день, так что он выуживал из своих воспоминаний самые серьёзные случаи.
Коллеги по работе?
Нет, с ними он как-то контактировал, иногда даже выпивал, ссоры были, конечно, но быстро проходили.
Обиженные девочки?
Бред какой-то… Там хватало только на то, чтобы ему набили морду, но уж точно не на такое.
Его девушка?
Тоже не подходит: наивная дура познакомила его со всей роднёй, да и если он умрёт здесь, то ей явно хорошо не будет. Насколько он помнит, эта придурошная хотела совершить суицид, когда он просто не отвечал на её звонки.
Даже если предполагать, что это заказное убийство, то слова и действия похитителя уж явно не походили на поведение человека, который просто выполнял бы свою работу.
То время Осаму помнит ещё более-менее хорошо, ведь он так и не узнал, почему незнакомец решил настолько разрушить его самоуважение, тело и личность. К слову, в тот день думал он недолго, ведь возле него была еда и вода, а в скором времени подошёл и владелец подвала. Съестное ему приносили после каждой пытки, впоследствии, правда, он не сможет есть её, ибо большой части конечностей лишился, но всё же. Когда прошёл час после его «пробуждения», он вновь услышал скрежет двери, которая разделяла его прошлую жизнь и ад на земле. Дазай не знал, что будет в этот раз, но в его памяти чётко закрепилась фраза:
«Либо ты показываешь мне своё подчинение, либо тебе будет ещё больнее.»