— Он делал все возможное, чтобы убить нас, — решительно сказала Санса.
Она вздрогнула от этих слов, а затем села за стол, пытаясь вернуть самообладание. Когда она почувствовала, что не может плакать или кричать, она посмотрела на Сансу.
Ты моя старшая дочь, но словно чужая. Кто же ты такая? Я не знаю. Мне хочет плакать, когда я смотрю в твои глаза, Санса: они такие же голубые как у меня, и такой же формы. Но они гораздо холоднее и серьезнее моих в твоем возрасте. Ты такая молодая сейчас, но ты была того же возраста, когда умерла в своем прошлом мире.
О, моя бедная, милая девочка: что они сделали с тобой?
— Что случилось, Санса? — тихо спросила она, — Что Петир сделал с тобой? Не в этом мире — нет. В другом. Что он сделал, что ты так его ненавидишь?
Санса покачала головой.
— Ты не захочешь узнать. Эти знания принесут лишь боль. Я сказала тебе, что я вернулась назад во времени, но если я расскажу тебе, что произошло до этого, ты не сможешь спать по ночам, — она улыбнулась, мягко и нежно, — Я знаю…
Кейтилин выгнула бровь и бросила на неё взгляд, который она оттачивала годами. На Арье, когда та была особенно раздражающей, на Бране, когда он бегал по крышам и лазил по стена. Даже на Риконе, когда он не слушался мейстера.
— Ты будешь слушаться, — говорил этот взгляд, — Или мало тебе не покажется.
Санса резко захлопнула рот. Кейтилин спрятала улыбку и, прищурившись, посмотрела на дочь.
— Я твоя мать, — сказала она, и её голос звучал властно, но не сердито или громко. Просто властно, — Я заслуживаю знать, что произошло. Это, что тебя беспокоит, Санса. Если ты пережила это, то уж я точно смогу.
— Это не очень веселая история, — сказала Санса почти отчаянно, — Мама…
— Скажи мне, — и это была сталь, в её голосе. Это была честь Талли, лед Старков и материнская забота.
Санса склонила голову, пряди красных волос скользнули по её бледному лицу, и она начала говорить.
***
Ты знаешь, что происходит с девушками, когда с ними делаю то, что ты сделал со мной?
Ты попытался сломать меня. Ты считал меня фарфоровой куклой, игрушкой, незаметной помехой. Ты думал, что меня так же легко победить, как и тех, кто был до меня.
Но я — волк. Я знаю, что значит быть некоронованной королевой, сестрой, лишенной брата, и мертвой женой. Моя стая умерла, и я возродилась в их крови. Я — волк, и я разорву тебе горло еще до того, как ты увидишь мои когти.
Санса повернулась к тени Мизинца и подумала: Ты научил меня опасаться тебя.
— Он пытался сломить меня, и превратить меня в тебя, — сказала она матери, — Он попытался, но проиграл.
Я не какая-то помеха.
Я мстительная женщина, и он будет в ужасе от моего гнева.
***
Прошло уже несколько часов, когда в дверь постучали. Санса поняла, что у неё пересохло горло. Когда она посмотрела в окно, то увидела, что солнце уже высоко в небе. Вероятно, был уже почти полдень.
— Войдите, — позвала она.
Робб просунул голову внутрь. На нем были тренировочные доспехи, а рыжие волосы взъерошены и взмокли от пота. Его глаза сузились, когда он увидел заплаканное лицо матери, и усталое лицо Сансы. Он открыл было рот, что бы спросить что случилось.
Санса резко, почти яростно покачала головой.
Не смей, ты, идиот. Не сейчас. Только не здесь.
Он нахмурился, но сдержался.
— Ты не знаешь, где Джон?
— Нет, — ответила Санса, — Мы вчера сильно поссорились. Он был очень зол, когда уходил.
Она почувствовала, как её губы скривились.
— Скорее всего, он пошел в Зимний Городок.
— Зимний Городок? — спросил Робб, — Но он никогда…
Он замолчал, глядя на её слегка дрожащие руки и покрасневшие глаза, и покачал головой.
— Что же ты ему такого сказала?
— Думаю, мне нужно на кухню, — со вздохом сказала их мама, — Санса, я знаю, что ты не все мне рассказала. И я не уверена, что вынесу все это прямо сейчас. Но знай, если вдруг захочешь поговорить, я буду рядом. Хорошо?
— Конечно. Наверное, мне следовало рассказать тебе раньше.
Она боялась, что мать воспримет случившееся как проявление слабости. Возможно из-за того, что она больше не чиста. Санса легко могла защититься от подобных обвинений, и умом она понимала, что ни в чем не виновата. Но если бы её мама посмотрела бы на неё с малейшим намеком на отвращение, она знала, что часть её навсегда бы умерла.
Но никакого отвращения не было.
Ужас и гнев, да — переплетенные вместе. Но под всем эти — любовь. Только любовь.
Это исцелило какой-то кусочек её души. Она и не подозревала, что хоть когда-нибудь излечится до конца.
— Я приду, если будет что-то еще, — тихо сказала она.
Мама кивнула и быстро вышла из комнаты. Робб по очереди посмотрел на них, а потом дернулся, словно стряхнул с себя все вопросы. Санса повернулась к нему и схватила одну руку обеими руками.
— Если Родрик найдет Джона, скажи мне. Я должна извиниться. И не дразни его. Это… просто не надо. Мы оба были неправы. Мне нужно объяснить ему все. Так что…
— Не вмешиваться? — Робб кивнул, — Легко.
Он усмехнулся.
— Джон сказал мне то же самое.
— Наши проблемы — это только наши проблемы. Не волнуйся об этом, — Санса слабо улыбнулась ему, — Я знаю, что ты обожаешь драться на мечах. И я знаю, что ты ненавидишь сидеть на месте. Не волнуйся, скоро все станет как раньше. Между мной и Джоном, конечно: ты ведь станешь Королем, — она выгнула бровь, — Южане научаться бояться нас.
Его улыбка стала шире.
— Зима близко, ты разве не слышала, Санса?
— Зима близко, — согласилась его сестра, и она улыбалась во весь рот, — Но мы — Старки, и мы выживем.
***
Несколько лет назад Теон Грейджой начал посещать Зимний Городок.
Это стала началом череды ночных приключений для Родрика и Джори. Обычно Теон напивался и ходил по барам, только когда у него были деньги, но бывали и ночь когда он устраивал драки с крестьянами и оскорблял всех подряд. В такие ночи Родрик, вытаскивая его из передряг, даже не задумывался о каком-либо достоинстве.
А потом к нему присоединились Робб и Джон.
В какой-то момент Родрик начал платить охраннику у ворот, чтобы тот предупреждал его, когда ему нужно идти в Зимний Городок и забирать этих идиотов, прежде, чем им выпотрошит живот какой-нибудь сирота с большими глазами и пустым животом.
Однако, все разы, когда он забирал Джона Сноу, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Он сбегал вместе с Роббом, но был гораздо сдержанным. И никогда не напивался до состояния Теона. Он пил лишь для того, чтобы почувствовать небольшую легкость и веселье. Поэтому, когда он пил, то не выглядел пьяным.
Вот почему этот раз оказался… шокирующим. По меньшей мере.
Робб послал его найти Джона и вернуть его в Винтерфелл. Тогда Родрик рассмеялся, думаю, что найдет лишь слегка хмельного парня, способного идти самому. Но сейчас он видел его: сидящий в самом дальнем углу бара, с опущенной головой, окруженный как минимум десятью кружками.
— Пялился на любого, кто приближался, — пожал плечами трактирщик, — Но он не затеивал никаких драк, поэтому мы его не выгнали.
Родрик кивнул и направился к Джону. Он помог ему встать: одна рука лежала на его плече, а вторая поддерживала за талию.
К его чести, на обратном пути в Винтерфелл, Джона вырвало только одни раз.
Вспоминая, как много он выпил, Родрик признавал, что восхищен. Для мальчика, моложе двадцати лет, держать в себе столько эля было просто восхитительно. К тому времени, как они вошли в замок, он начал спотыкаться. Родрик вздохнул и повел его в комнату. Несколько слуг принесли лимонную воду и покрывало, чтобы вымыть его. Родрик только закончил снимать куртку — она была заляпана рвотой и вином — как в комнату вошла Леди Санса.
Она гордо вошла, её рыжие волосы сверкали, как солнце, и все в комнате замерли, когда они заметили её. Она не смотрела ни на Родрика, ни на кого-либо из слуг. Все её внимание было сосредоточено лишь на Джоне.