– Ах ты ж стервь, кафтан мне испоганил, – проворчал вовсе не спящий Николай и дыхнул в оскаленную морду чесночным духом.
Упырь отшатнулся, прижав лапу к провалу носа.
– Гляди-ка, не врёт людская молва, – пробормотал солдат, выхватил спрятанный до поры багинет*** и воткнул его в грудь ночному гостю.
Зашипев, два кровососа кинулись на человека. Один бросился в ноги и сразу же вонзил в бедро острые клыки. Второй растопырил кожистые крылья, накрыл ими голову жертвы. Тонкие лапы ухватили руки солдата и оказались на удивление сильными – Николай справлялся с трудом. Он несколько раз вслепую ткнул багинетом, а оседлавшего ноги приголубил коленом. Перекатился в сторону, вскочил и выставил перед собой клинок.
– Тревога!!!
Получившая пинок тварь угодила в угли костра и зашипела.
Демид взвился с постели, будто и снов не смотрел. Углядев серых кромешников, он без раздумий махнул левой рукой в сторону ближайшего. Из-под широкого рукава его кафтана вылетело било на ремешке и врезалось в затылок нечисти. Послышался хруст костей, и подранок повалился на землю.
Тот упырь, что свёл знакомство с коленом Николая, кинулся в темноту, на ходу расправляя перепончатые крылья; сделал взмах, второй – ещё немного и уйдёт!
Николай метнул багинет как смог, без подготовки, и угодил твари в крыло.
– Демид, будь добр, добей мертвечину!
– Теперь уж не сбегёт! – заявил солдат, в два шага догнал неловко семенящую нечисть и взмахнул кистенём.
Фёдор только пробудился и смотрел на происходящее сонно.
– Мерещится мне с устатку или и в самом деле упырь передо мной шевелится? – спросил оторопело и отодвинулся назад.
Позабыв, что отстегнул клинок, он шарил рукой по поясу.
– Он, он поганый, – ответил Николай, вынул из ножен тесак и снёс твари голову.
В стороне Демид потчевал недобитка кистенём – ударит и глядит: шевелится ли, нет ли? Но мертвяк после каждого удара продолжал трепыхаться.
– Тесаком, тесаком башку ему сровняй! Иль багинетом моим дорежь!
Тот так и поступил: выдернул из крыла клинок и ткнул им в тщедушную грудь упыря. Тогда только стервь затихла.
– Пошто так? – спросил Демид, возвращаясь к костру.
– Наше оружие освящено, а гасило твое нет.
– Эвон оно как… А кистенёк мой освятить можно?
Николай присел, стянул сапог и стал осматривать то место, куда цапнул его кромешник.
– Можно, отчего ж нельзя.
– И откуда эта гниль взялась? Ни хутора рядом, ни погоста, – удивился Фёдор, брезгливо отшвырнув ногой тело твари.
– Мыслю, дозор это, – ответил Николай. – И впрямь колдун али колдуница неподалёку, верно идём, стало быть. – Он взял фляжку и начал промывать рану. – Дурень я старый – нашёл, когда шутки шутить. Решил молву людскую проверить, и вот тебе – рану прижечь придётся. Братцы, дровишек расстарайтесь, будьте добреньки.
Демид пошёл за хворостом.
– Как же ты узнал, что эти нападут? –спросил Фёдор. – А нам что же не сказал?.
– Да не знал я, то бишь уверен не был, а потом уж не мог упредить – спугнуть боялся.
– Паря-то спит и виденья видит. Разбудить, что ли?
– Не надо, пусть отдыхает.
– А с этими что делать? Закопаем?
– Теперь-то уж не поднимутся, а утро придёт – в прах обратятся.
Подкинули в костер веток, Николай вновь достал из-за пазухи короткий толстый нож и положил в угли. Багинетом же очистил от коры ветку и приготовился к тяжкому испытанию.
– Сам прижмёшь или подсобить? – спросил Фёдор.
– Смогну и сам, да себя костерить на чём свет стоит – зазорно.
Все трое усмехнулись.
– Ну так давай, меня словцом пригрей, – вызвался Демид.
– Добро. Но смотри, не отпускай, пока не произнесешь: «Господи, благослови раба твоего Николая». Да говори с толком.
– Добро.
Демид с интересом посмотрел на краснеющий в углях нож, затем взялся за горячую рукоять. Раненый закусил очищенную щепку и кивнул в ответ на вопросительный взгляд. Уверенно и быстро солдат прижал красный металл к ране – зашипело, запахло, Николай захрипел, однако ногу не отдёрнул.
– Господи Боже, благослови раба твоего Николая.
Пот выступил на лице, влажная щепка выпала из сведённого рта, и раненый откинулся на спину.
– А-а-а-х-х, стар я становлюсь для такого лечения.
– На-ка, попей воды, – протянул флягу Демид.
– Давай перевяжу, да ещё мазь у меня есть чудодейственная, – сказал Фёдор.
Он достал из своего мешка глиняную кубышку, запечатанную пробкой, и моток льняной повязки.
– Не худо б было повязку-то сварить.