В четверг поздно вечером кто-то постучал во входную дверь их дома. Это ненадолго заставило Анну очнуться от невеселых мыслей. Голоса. Селена. Крики Селены. Анна подбежала к двери своей комнаты и прижалась к ней ухом.
– Ей шестнадцать! Ради Богини, она всего лишь пошла на вечеринку, а не убила кого-то! Как ты смеешь держать ее там взаперти! Ты сумасшедшая, Вивьен, ты…
Тетя что-то ответила Селене своим резким голосом, но девочка не смогла разобрать, что именно. Вскоре голоса двух женщин превратились в невнятное бормотание, а затем стихли совсем. Анна, казалось, целую вечность прижималась ухом к двери, пока не услышала, как хлопнула входная дверь. Селена ушла. Не покидай меня!
Следующий день пришел и ушел, как и все предыдущие. Голос Селены все только усложнил – он, словно река, пробил слабые стены, возведенные Анной в целях защиты. Когда в ее комнату вошла тетя, Анна была почти готова броситься на пол и умолять о прощении, но потом девочка заметила, что у тети в руках нет ни тарелки с ужином, ни стакана с молоком. Тетя распахнула дверь пошире и сказала:
– Можешь спуститься вниз. – Ее голос был напряжен, как вышедшая из строя пружина.
Это уловка. Ловушка. Однако Анне было уже все равно.
– Но сначала прими душ, иначе никакого ужина. – Это было лучшее, что Анне доводилось слышать из уст тети.
После душа Анна вновь почувствовала себя человеком. Ужин, ждавший ее на кухне, был сухим и безвкусным, но девочка жадно набросилась на него и проглотила в одно мгновение. Тетя презрительно наблюдала за тем, с какой скоростью девочка поглощает еду, но ничего не сказала. Оттого что Анна так быстро съела свой ужин, ее начало слегка подташнивать; девочка поняла, что, хотя ее и выпустили из комнаты, возможно, никогда не покидать ее было намного безопаснее.
Тетя велела Анне пройти в гостиную. Хотя в комнате горела лампа, ее свет был не в состоянии разогнать царившую тьму. В камине потрескивал огонь, со стен на женщин безжалостно взирали вышивки, бормоча стихи о страхе и защите. Тетя опустилась на диван и похлопала по месту рядом с собой, приглашая Анну сесть рядом. Девочка повиновалась, хотя и знала, что ничего хорошего это ей не сулит.
– Ты знаешь, что шея твоей матери была иссиня-черной? – как ни в чем не бывало спросила тетя. – Ее душили так сильно, что у нее изо рта пошла кровь. – (Анна вспомнила о фотографии родителей – на ней лицо матери было таким живым, счастливым, улыбающимся… Девочка нащупала в кармане свой науз, боясь, как бы слезы вновь не потекли из глаз бурным потоком.) – Меня попросили приехать на опознание тела. Я вынуждена была видеть свою сестру такой.
Анна отчаянно хотела, чтобы тетя замолчала.
– Я всего лишь пошла на вечеринку… – тихонько начала девочка.
– Твоя мать познакомилась с твоим отцом на вечеринке. Одна случайная встреча полностью изменила ее жизнь. Она влюбилась в него. Мне не дано узнать, был ли яд вызван магией, а разнесен по телу любовью или наоборот. Это не имеет значения. Любовь и магия – они питаются друг другом, но обе являются ядом.
Яд! Анна сжала свой науз в руке, услышав это слово из уст тети. Как она может говорить о яде? Девочке хотелось закричать, но в то же время она не хотела вновь оказаться запертой в четырех стенах.
– Но ведь не вся магия опасна? Разумеется, существует…
– Любая магия опасна! Любая. Ты должна слушаться меня. – Тетя схватила Анну за подбородок, ее зеленые глаза мерцали от возбуждения. – Я не пытаюсь разрушить твою жизнь. Я пытаюсь ее спасти.
Анна не могла отвести взора от тетиных глаз. Тетя была так настойчива; что ни говори, она умела убеждать, умела доносить свои мысли до собеседника, перетягивая его на свою сторону. Эффи обладала схожим даром.
– Спасти от чего? – переспросила Анна.
– Магия представляет опасность для всей нашей семьи!
Тетя всегда широко раскидывала сети предполагаемой опасности, распространяя ее сразу на всех ведьм. Но теперь Анна чувствовала себя запутавшейся в этой сети, словно пойманная в них рыбка: наша семья.
– Я думала, магия представляет опасность для всех? – нерешительно спросила она.
– Э-э-э… Это… – заикаясь, пробормотала тетя. – Опасность может быть потенциальной или вполне реальной. Особенно сейчас.
– Что ты имеешь в виду, говоря «сейчас»? Это как-то связано с безликими женщинами? С семью могущественными ведьмами? – Анна понимала, что задавать подобные вопросы было очень рискованно, но она просто не могла их не задать.