Когда поздно вечером тетя покинула комнату Анны, девочка, слегка натянув кожу на лице, взглянула на себя в зеркало. Ей показалось, что кожа ее лица стала чуть менее бледной, а зелень глаз – более яркой. Даже ее волосы почти вернулись к своему изначальному цвету – в них теперь был вполне различим рыже-золотой отлив. Возможно, противоядие наконец подействовало. Хотя Анна не замечала каких-то радикальных изменений в своей внешности или характере, чувствовала она себя немного по-другому. Кровотечения из носа прекратились, голод уменьшился, она стала лучше спать. Внутри ее также начало нарастать какое-то ноющее, будоражащее чувство, которое жаждало вырваться наружу, но что именно это было, Анна затруднялась сказать. Ей ясно было одно: подобное ощущение лишь усугубляло тяжесть ее безмолвного заточения под одной крышей с тетей; оно лишь усугубляло желание поскорее сбежать из этого дома.
Анна подошла к балконной двери, чтобы задернуть шторы на ночь, и внезапно заметила какой-то предмет, лежавший снаружи и неярко поблескивавший в лунном свете, – коробка? Девочка открыла балконную дверь, наклонилась и подняла ее. Подарок. Он был завернут в упаковочную бумагу с козами в красно-белых колпаках Санта-Клауса. К посылке была приложена открытка:
Счастливого Рождества, Анна! Я решил, что эта книга станет отличным подспорьем твоему музыкальному гению. Просто положи ее на пианино, и она сама запишет ноты мелодии, которую ты станешь играть. Насчет ошибок не волнуйся – она будет автоматически исправлять их по мере того, как ты будешь совершенствовать свое творение. Бумага в ней никогда не закончится. Целую, Аттис
Анна была настолько шокирована подарком, что чуть не уронила его на пол. Она бросилась к балконным перилам и, свесившись с них, принялась всматриваться в силуэты во внутреннем дворике – но там никого не было видно. В котором часу он приходил? Девочка внезапно рассмеялась и в приподнятом настроении вернулась в свою комнату, села на кровать и нетерпеливо сорвала упаковочную бумагу со своего подарка. Синяя обложка книги была довольно простой, однако, как только Анна взяла ее в руки, на ней проступили серебряные буквы ее имени. Девочка взвизгнула от радости. Анна прикусила язык и медленно раскрыла книгу, обнаружив внутри чистые нотные листы, ждущие ее мелодий. Подарок оказался весьма неожиданным и таким… тщательно продуманным. Анна крепко обняла книгу – ей отчаянно хотелось сбежать вниз и тут же опробовать свой новый подарок в действии. Можно ли мне…
Девочка тут же выскользнула из своей комнаты и на цыпочках поднялась по лестнице. Она стояла в темноте возле тетиной двери, осторожно прислушиваясь, пока не смогла различить медленное, тяжелое дыхание тети – она уже спала. Выходит, сегодня она решила не ходить в комнату на верхнем этаже. Анна спустилась в гостиную. Она знала, что сильно рискует, но решила, что если будет действовать крайне осторожно и играть очень тихо, то не разбудит тетю.
Девочка села за пианино, поставив книгу перед собой. В окна комнаты лился слабый лунный свет; под ним пустые страницы книги казались белыми, как покрытая снегом полянка в ожидании первых следов. Анна нажала клавишу на пианино, и на странице появилась первая нота, словно написанная чьей-то дрожащей рукой. Рядом с нотой возник скрипичный ключ, изогнутый и темный, как незнакомец в плаще. Анна вновь радостно взвизгнула и тут же зажала рот руками.
Девочка начала тихонько наигрывать одну из своих мелодий. Книга откликнулась, пропуская мелодию через нотный стан, прежде чем отпустить ее в темноту. Ноты были тенями, поднимающимися и падающими, вырастающими друг из друга, переплетающимися, как будто Анна вплетала ткань самой ночи в страницы своей книги. Она начала чувствовать что-то похожее на магию и тут же перестала играть. Запись нот также оборвалась и остановилась в ожидании.
Анна избегала ее все каникулы. Магии. Девочка ежедневно принимала противоядие, но ни разу не попыталась наложить ни одного заклинания, на случай… на случай, если противоядие не вернет ее магические способности…