Она была так взволнована возвращением в школу, которое пришлось на ближайшую среду, что совершенно забыла о надвигающихся экзаменах. В вестибюле школы ей первым делом бросились в глаза огромная доска с расписанием пробных экзаменов и испуганные лица нервно столпившихся около нее учеников. Девочке следовало больше времени уделять учебе, а не прочим занятиям…
В школе было шумно как никогда. По пути к своему шкафчику Анна только и слышала что пересказ праздничных сплетен. Они разворачивались, словно скрученные в рулон старые бумаги, тщательно изучались и складывались во что-то острое, больно колющее или режущее. Только теперь мишенью этих сплетен была она; Анна расслышала свое имя, почувствовала, как за спиной у нее кто-то засмеялся.
Шепот внезапно оборвался. Анна обернулась и увидела приближающегося к ней Аттиса. Остальные ученики молча наблюдали за ними.
– Анна… – В его глазах читалось что-то похожее на беспокойство. – Мы все так волновались.
– Волновались за меня, так?
– Нет, за твою тетю. Я уж было решил, ты выкурила ее из дома и дала деру. – Лицо молодого человека расплылось в широкой, немного неровной улыбке; Анна забыла, насколько заразительной была улыбка Аттиса. – Рад тебя видеть, доктор Эверделл.
– Я… э-э-э… тоже рада тебя видеть, – сказала она, отводя взгляд в сторону.
– Пошли, сейчас у нас урок с мистером Рамсденом. Уверен, за праздники он ужасно по мне соскучился.
Анна закрыла шкафчик и направилась к кабинету мистера Рамсдена, стараясь игнорировать взгляды, устремленные на них с Аттисом.
– Аттис… – неловко начала она. – Я хотела поблагодарить тебя за подарок.
– Не стоит.
– Аттис, правда, это было так неожиданно…
– Прости, что не воспользовался парадной дверью. Селена рассказала мне о запасном входе через балкон.
– Я хочу сказать, если бы тетя застала тебя, то, вероятно, прибила бы на месте. Но книга просто невероятная. Я уже записала в нее кучу мелодий и…
Но Аттис не слушал; вместо этого он пристальным взглядом изучал девочку, словно врач, осматривающий своего пациента.
– Ты выглядишь как-то иначе. Интересно почему? Подстриглась? Проколола уши? Сменила имя?
– Я не делала ничего из вышеперечисленного, – вскинув бровь, серьезно ответила Анна.
– Я в курсе, но ты действительно выглядишь иначе. Твои глаза стали ярче, теперь они сияют, словно листья бука на свету. Ты все еще принимаешь противоядие?
Анна кивнула и вдруг почувствовала, как зарделись ее щеки.
– Оно сработало! – просиял Аттис. – Хочешь, опробуем твою магию на Рамсдене? У меня на каникулах родилась парочка идей…
– Нет, Аттис… Нет.
В середине дня Анна, как всегда, отправилась в общую для всех шестиклассников гостиную. Однако не успела она войти в двери, как тут же что-то бросилось к ней навстречу и чуть не сбило с ног.
– Анна! – Роуэн сжала ее в крепких объятиях. Через секунду к девушкам присоединилась Мэнди. – Неужели это ты? Что, во имя тринадцати Темных лун, произошло? Ты в порядке? Тебя действительно заперли в твоей комнате и никуда не выпускали? Эффи нам рассказала, но ты же знаешь, как она любит преувеличивать. – Взгляд Анны, должно быть, подтвердил худшие опасения Роуэн, потому что внезапно ее тон утратил столь характерную для него веселость. – Это ведь все неправда?
– Нет, конечно. – Анна старалась говорить непринужденным тоном. – Тетя просто очень сильно разозлилась, вот и все. И запретила выходить из дому.
– Клянусь девой, матерью и старухой, я бы с удовольствием надавала твоей тете тумаков, – в сердцах сказала Роуэн.
– Я бы с удовольствием на это посмотрела, – ответила Анна со смехом.
– Мы очень по тебе скучали. – С этими словами Мэнди заключила Анну в объятия.
– И я по вам скучала – вы даже себе не представляете, как сильно. – Анна была растрогана столь нехарактерным поведением Мэнди – девушка редко проявляла эмоции на публике.
– Ну, выглядишь ты хоть куда, – заметила Роуэн. – Ты что-то сделала с собой? Будто в тебе что-то изменилось.
– Нет, – просто сказала Анна.
– Смотрите-ка, прогульщица наконец объявилась.